— Что касается видео, будьте уверены, я не позволю ему попасть в сеть, оно будет уничтожено.
Захар Гордеевич пришел, чтобы лично поговорить с Дмитрием.
Максим вернулся домой и им сказал, что вопрос с видео улажен. Он сказал, что нужно лишь провести пресс-конференцию и он примет всю ответственность на себя. Отмыться не получится, если никто не ответит перед судом, то семья Суворовых не вернет себе репутацию. Максим сам признается, что это он обидел Пашу и что хочет понести наказание. Его должны были судить по делу о нанесении телесных повреждений. Приговор должен был составить год и шесть месяцев. Обычно при таком деле давался срок меньше. Ведь ушиб был совсем небольшой. Но волнение в сети было слишком сильным. Полиция находилась под давлением, и Суворовы не хотели усложнять положение дел, поэтому его приговорили к более жесткому наказанию. Чтобы следящие за этим делом люди успокоились. Репутация семьи Суворовых должна была быть восстановлена. Они не запугивали других. Они были хорошим гражданами. Они совершили ошибку, и их наказали, строже, чем обычных людей. Все это должно было закрыть рты массам.
— На счет Ани… — Захар Гордеевич хотел что-то сказать, но замолчал.
Но смысл был ясен.
— Давайте по-честному. — равнодушно сказал Дмитрий.
Просто полагаться на слова? Они принимали его за трехлетнего ребенка? Нужно демонстрировать поступки, а не слова.
Захар Гордеевич положил видео на стол:
— Нет копий, видео не сохранено ни в каких программах. Не переживайте. В этот раз все сложилось не самым неприятным образом, но наши семьи остаются в дружественных отношениях.
Дмитрий задержал на нем свой взгляд на несколько секунд:
— Не волнуйтесь, пока это видео не появится, не появится видео вашей дочери.
— Э…
— Что, не доверяете мне?
Захар Гордеевич был в затруднительное положении. Получается, что это видео было постоянной угрозой в руках Дмитрия. Захар Гордеевич чувствовал себя небезопасно.
— Конечно, я верю. Но, в конце концов, это связано с репутацией моей дочери, поэтому я не могу не думать об этом.
В этот момент Захар Гордеевич выглядел прямо как любящий отец.
В высокопоставленных богатых семьях семейные чувства всегда смешаны с личной выгодой. Захар Гордеевич не столько боялся за репутацию своей дочери, сколько переживал за репутацию Суворовых.
— Примите во внимание дружбу двух наших семей, то, что Аня была с вами вместе. Дайте ей шанс исправить свои ошибки. Как-никак… — Захар Гордеевич не договорил. В конце концов, Дмитрий своим коварством будет оклеветать Аню.
Только Захар Гордеевич думал о том, что Дмитрий не оставлял им никаких шансов, как его кровь вскипала, ему хотелось придушить Дмитрия, но он знал, что не может этого сделать. Дело было не в том, что он не мог, ему просто не хватало мощи.
Его дети попытались обмануть Дмитрия ради выгоды, но оказались еще в худшем положении. Винить во всем только своих детей. К тому же, в таком возрасте ему приходилось еще и заискиваться перед Дмитрием, который был в раза два младше него. Захар Гордеевич совсем потерял свою репутацию.
Дмитрий сидел с каменным лицом без единой эмоции. Он закрыл глаза, подумал, а затем медленно их открыл:
— Я не хочу больше слышать об этом ни слова.
— О чем?
— Об отношениях с вашей дочерью.
У Захара Гордеевича закололо в груди. Но он не мог не согласиться, и поэтому холодно сказал:
— Я больше никогда не буду упоминать об этом. Не волнуйтесь, я разумный человек. Только мои дети совсем никчемные…
В этот момент постучали в дверь конференц-зала, вошел Савелий, он склонился над ухом Дмитрия и сказал:
— Пришли Стас и Юрий.
Дмитрий не смотрел на Захара Гордеевича, он лишь сказал Савелию:
— Отдай ему исходное видео. — сказав это, он встал и вышел из конференц-зала.
Захар Гордеевич обрадовался, что этот вопрос был решен. В последние несколько дней он не мог нормально есть, не мог спать и был истощен, а сейчас камень упал с его души.
— Кстати. — Захар Гордеевич уже не выглядел так заискивающе, как несколько минут назад. Но и не выглядел жестко, он лишь решил выразить свое недовольство. — Наши семьи не враждуют. Да, Аня совершила ошибку, но то, что сделал ты, было слишком. Ничто не вечно. Успех не вечен.
Дмитрий медленно повернулся, а его глазах не было никаких эмоций, его равнодушные и суровые черты лица выглядели прекрасно и пронзительно, заставляя других дрожать, проникая прямо в душу.
Он усмехнулся:
— Будущее покажет. — сказав это, он направился на выход.
В зале повисло молчание. Савелий положил носитель с видео на стол и посмотрел на Захара Гордеевича:
— Захар Гордеевич, все непостоянно. Никогда не знаешь, что произойдет завтра, и вы не знаете, сколько козырей у вашего соперника.
Захар Гордеевич нахмурился:
— Что ты имеешь в виду?
Савелий улыбнулся:
— Я просто думаю, что вы слишком резко выразились.
— Неужели, я ошибаюсь? — спросил Захар Гордеевич.
Разве это не Дмитрий давил на него?
— Нет. — Савелий закончил их разговор, указал на дверь и сказал. — Я вас провожу.
Лицо Захара Гордеевича помрачнело, он резко встал.
