Глядя на исчезающие у выхода фигуры, Итон подошел к письменному столу и позвонил своим людям, чтобы те проверили все погранзоны.
— Можно мы не поедем домой прямо сейчас? — сев в машину, Паша сам застегнул ремень безопасности.
— Хорошо, — не задавая лишних вопросов, согласился Дмитрий.
Выехав из изолятора, они бесцельно катались по городу и, в конце концов, остановились у тихого леса. Дмитрий заглушил мотор.
— Думаю, мне нужно кое-что тебе объяснить, — колеблясь, сказал Павел.
— Что ты хочешь сказать? — повернув голову, спросил Дмитрий.
— Неважно, любишь ты маму или нет, нравишься ли мне, сейчас нам не стоит ссориться, вместе мы сможем найти ее. Поговорим об этом, когда она вернется домой, — Павел до сих пор не был уверен, любит ли папа маму, но не хотел с ним ругаться, потому что он мог помочь найти ее.
— Какой смышленый малый!
Павел опустил глаза, и его густые длинные ресницы затрепетали.
— Дядя Максим рассказывал мне, что мама рисковала жизнью, чтобы спасти нас с сестрой. Когда мы были у нее в животе, она попала в аварию. Она получила травму, и ей нужно было сделать операцию, без нее она бы осталась инвалидом. Но если бы она согласилась, то ей бы сделали обезболивающий укол, и мы с Машей не родились… — пытаясь сдержать слезы, он широко открыл глаза, — и тогда, чтобы спасти Машу и меня, она отказалась от этого укола. Не представляю, как ей было больно. Но говорят, что она много раз теряла сознание, и чуть не умерла… с самого рождения я был единственным «мужиком» в семье, я всегда любил ее и защищал, чтобы она больше никогда не испытала боли, — всхлипывал мальчик, — мне все равно, будет ли ее будущий мужчина, мне родным папой. Я приму его, если он будет любить маму, заботиться о ней и защищать ее. И даже стану называть его папой, — объяснил свое отношение к возможному выбору матери Паша.
Ему было неважно, какое решение примет Светлана, он всегда поймет ее и согласится. Но, если даже его собственный отец, Дмитрий, не будет делать все, что перечислил мальчик, то он его отвергнет. Мама должна встретить хорошего мужчину, который будет по-настоящему о ней заботиться.
Дмитрий уткнулся лбом в стекло дверцы. Тень дерева скрывала выражение его лица, оставляя лишь смутные очертания. Но если присмотреться, то было видно, как он дрожал всем телом. Он не мог найти слов, чтобы описать все то, что происходило внутри. Перенесенный шок, удар, эту невыразимую душевную боль…
— Поедем домой, — успокоившись, сказал он Паше и завел машину.
— Подожди, — Паша уставился на кровь на тыльной стороне его ладони, — ты поранился?
— Нет.
Это была не его кровь.
— Давай я вытру, — мальчик с облегчением вздохнул и достал из лежавшей перед ним пачки влажную салфетку.
Дмитрий протянул руку, Паша опустил голову, одной рукой он держал его ладонь, а другой — тщательно вытирал остатки крови. Он был очень рассудителен и не спросил, откуда она взялась. Дмитрий посмотрел на него: его маленькое личико уже не было детским. Он почувствовал, как сердце обливается кровью.
Желтые солнечные лучи проникали повсюду. Они уже не были такими жгучими, как летом. От весящего в нежно-голубом небе солнца не становилось теплее, но, если надеть старое хлопчатое белье, мягкое и теплое, то и холодного ветра не заметишь.
Хоть погода как нельзя лучше подходила для прогулки, женщина с неубранными светлыми волосами сидела на балконе. Окно было открыто, и она могла дышать свежим воздухом, но выглядела она очень болезненно. На небольшом балкончике были установлены решетки, а дверь комнаты была закрыта снаружи. Только с балкона женщина могла посмотреть на улицу.
Кроме нее в доме еще были служанка и Максим. С тех пор, как Максим похитил Светлану и привез сюда, он ни на шаг не отходил от нее, но сегодня куда — то уехал.
На первый взгляд, он поверил в ее амнезию, и поэтому не сделал ей укол, но на самом деле это не так: он едва разрешал ей хоть на секунду пропадать из поля зрения, даже в туалет ее сопровождала служанка.
И вот теперь, когда его не было дома, она надеялась перевести дух и найти способ сбежать, но Максим запер ее в комнате, в которой был балкон с зарешеченными окнами. Ей только и оставалось превратиться в бабочку, чтобы улететь прочь.
Она закрыла глаза. Ищут ли ее дети? Скучают ли по ней? Чем сейчас занимаются? Да и Дима, беспокоится ли о ней?
Она не знала ответов.
В ту минуту раздался звук открывающейся двери, и Светлана мгновенно открыла глаза. Беспокойство на ее лице сменилось маской неведения. Она заложила руки за спину и уставилась на дверь. Максим был во всем черном. Зайдя в комнату, он снял кепку и солнцезащитные очки.
— Света, это я, — он положил вещи на стол и, закрыв дверь, направился к ней.
— Ты уходишь и мало того, что не берешь меня с собой, так еще и запираешь в комнате. Ты все время повторяешь, что любишь меня, тогда почему мне кажется, что я в тюрьме? — Светлана, не показывая своего волнения, отошла от него.
Дмитрий подошел и обнял ее.
