— Светлана Макаровна, давай я подержу Машу. Она наверное проголодалась, уже два часа дня.
Светлана погладила лоб своей дочери и отдала ее Кире. Девочка очень послушно пошла к Кире.
Дмитрий с Пашей не возвращались в комнату, в отеле их тоже не было. Светлана обошла весь отель, но не нашла их. В конце концов она увидела фигуру Дмитрия на заднем дворе отеля. Две фигуры, одна маленькая, другая — побольше, сидели на ступеньках и словно о чем-то разговаривали. Светлана замедлила шаг.
— Паша, каким человеком ты хочешь стать, когда вырастешь?
Паша сидел, соединив ноги и обнимая туловище обеими руками.
— Я вырасту защитником мамы, — без раздумий выпалил он.
— Но ты испугался игрушки, как же ты будешь защищать маму? — слова Дмитрия были резкими. Он и не думал относиться к нему снисходительно, потому что он был еще ребенком.
Паша моргнул и, казалось, снова представил себе куклу.
— Но эта кукла такая страшная…
— Она не настоящая, — прервал его Дмитрий.
Паша потерял дар речи. Да, эта кукла была не настоящей, просто выглядела очень реалистично. Но на самом деле это просто кучка пластика.
— Я… Я не боюсь, — он крепко сжал свою маленькую ручку. В глубине души он все еще боялся, но делал вид, что ему нестрашно. Он не хотел позориться перед отцом.
— Тогда ты осмелишься пойти со мной и взглянуть на нее еще раз?
Паша молчал.
Услышав слова Дмитрия, Светлана не выдержала. Сын и так перепугался, а он хочет заставить его посмотреть на нее еще раз? У него совесть есть?
— Погоди! — Светлана подбежала, обняла сына и строго посмотрела на Дмитрия. — Он сильно напуган, почему ты хочешь, чтобы он это увидел? Он совсем перепугается!
— Осмелишься? — Дмитрий не стал отвечать на вопрос Светы и обратился к Паше, сидящему у нее на руках.
— Гусев! — Светлана была взволнована и назвала его прямо по фамилию.
Дмитрий игнорировал ее и продолжал говорить с Пашей:
— Как долго ты сможешь оставаться на руках своей мамы? Человек должен выучить, как защищать себя?
Паша раскрыл глаза, его длинные ресницы трепетали. Однажды он вырастет и столкнется со многими вещами. Если он не сможет преодолеть это сейчас, как он сможет выдержать давление в будущем? Он набрался храбрости, посмотрел на Дмитрия и произнес:
— Осмелюсь, — хотя в его сердце все еще был страх, но он был готов бросить вызов самому себе.
— Паша, — Светлана заволновалась.
— Не волнуйся, мама. Я могу сам себя защищать. Когда стану сильнее, я буду защищать и тебя, и Машу. — твердо сказал Паша.
Светлана молчала. Действия Дмитрия может и были жестокими, но она не могла сказать, что он поступил неправильно. Однако она боялась, что Паша не выдержит этого. Он ведь пятилетний мальчик, она будет сожалеть всю жизнь, если это нанести сыну психическую травму.
— Он мой сын, я ему не буду вредить. — Дмитрий не стал давать ей дополнительных объяснений и, взяв Пашу за руку, направился к отелю.
Они не стали садиться в лифт и пошли по лестнице. Лишь стук шагов эхом отдавался в этой пустой лестничной клетке, усиливая ее пустынность и жуткость.
— В этом мире нет призраков, только ты сам можешь напугать себя.
Дмитрий намеренно не стал подниматься на лифте, а поднялся по лестнице, по которой никто не ходил. Паша понимал его намерения, и чем выше они поднимались, тем больше он нервничал и невольно сжимал руку Дмитрия. Он оставался спокойным, позволяя Паше держать его за руку.
— У тебя еще время пожалеть об этом, — сказал Дмитрий, открывая дверь.
Паша схватил Дмитрия за руку и покачал головой.
— Я не жалею, давай!
Его не может напугать какая-то кукла.
Дмитрий повернул голову и посмотрел на сына. То, что Паша сделал, уже можно считать успехом. Он преодолел свой внутренний страх. Иначе ему не хватило бы смелости зайти в эту комнату.
На самом деле Дмитрий не хотел заставлять сына смотреть на куклу еще раз, он лишь хотел, чтобы мальчик преодолел свой психологический страх, иначе это повисло бы над ним как тень и повлияло бы на его будущее. Он был очень доволен сыном.
Паша отпустил руку отца и сам вошел в комнату.
Он раз за разом твердил про себя, что все это не по-настоящему, если он будет бояться, то тут же останется обманутым негодяями. Ему нельзя бояться.
Уверенной походкой он подошел к кровати и схватив одеяло, с силой откинул его, но под ним ничего не оказалось, он обернулся и взглянул на Дмитрия, стоявшего в дверном проеме:
— Где кукла?
Пока Дмитрий поднимался с ним наверх, он тут же велел выбросить вещь. Он испытывал радость и гордость за то, что сын такой отважный.
Дмитрий вошел в комнату и положив свою большую ладонь на макушку Паши, ласково погладил его:
— Ты настоящий храбрец.
— Конечно, — Паша задрал голову, и в этот момент на его лице появилась гордость, — я ведь мамин сын, конечно, я храбрый, когда я вырасту, я буду защищать ее, только…
— Кажется, мама рассердилась, — похлопал глазами Паша.
Дмитрий взглянул на него:
— Идем.
