— Чего ты так боишься? Я ведь рядом. И вообще, ты так давно со мной переспала, не пора ли дать мне статус в твоей жизни?
Лицо Светланы заалело. Он хоть понимает, где они? Почему он говорит подобные вещи, не думая о последствиях?
На время взяв на себя роль слабого в их отношениях, он затем засунул ее в машину:
— Нам пора.
Светлана уставилась на него: да разве можно быть настолько бесстыдным? Девушка не могла поверить в его двуличность, ведь подобное разгильдяйское поведение он показывал только ей. Светлане прямо-таки хотелось показать эту его сторону воспевающим его сотрудникам!
— Успокойся, от такого не умрешь. В крайнем случае, как говорится, будет зуб за зуб, глаз за глаз, — вдруг произнес Дмитрий.
Девушка долгое время никак не реагировала на его слова. Только спустя довольно продолжительную паузу она осознала, что за смысл от заключил в эту фразу, молча взглянув на мужчину. Темные замыслы, заполняющие его голову, ну в точности, как у Паши. Яблоко от яблоньки.
Понимая, что жизни Трифона ничего не угрожает, она успокоилась. И в этот момент машина припарковалась у дома Ласман. Когда Дмитрий уже вышел из машины, Светлана толкнула дверцу от себя. Муж протянул ей руку, на что девушка подняла голову, бросив на него взгляд, но руку все-таки подала. Взяв ее за руку, он помог ей выбраться из машины, затем закрыв дверцу.
— Пошли.
Они не впервые были тут, да и Галина Петровна оказалась человеком достаточно простым и общительным, поэтому Света уже не чувствовала прошлого стеснения. Подойдя ко входу, Дмитрий нажал на звонок. Вскоре двери раскрылись. К ним вышла Галина Петровна, поздоровавшись с привычной улыбкой:
— Привет, привет. Проходите.
Светлана поздоровалась и зашла следом за Дмитрием.
С перевязанной рукой, Фадей Никонович сидел на диване с газетой в здоровой руке. Если честно, каждый раз поражало видеть его с газетой, ибо в современном мире такие люди — настоящая находка, большинство же используют мобильные телефоны для этого. Просто мало у кого хватает терпения читать газеты. А у Фадея Никоновича, напротив, терпения было предостаточно.
Услышав шум, он отложил газету и посмотрел на вошедших.
Дмитрий сразу осведомился:
— Тебе лучше?
— Нормально, не велика беда. — рукой махнул Фадей.
Дмитрий присел на диван:
— У тебя ко мне какое-то дело?
За исключением разве что праздников, Фадей Никонович редко когда звал его к себе просто так. Что бы не произошло, он искал с ним встречи, только если у него действительно было важное дело. Поэтому мужчина и решил уточнить.
Лицо Фадеи Никоновича на мгновение побледнело, но затем он вернул себе самообладание, притворяясь сердитым:
— А что, мне теперь и соскучиться по тебе нельзя? Что, раз твоей матери тут нет, со мной тебе уже некомфортно?
— Нет.
— Пошли, поедим, поговорим. Галя наготовила для тебя целый пир, — мужчина встал, направившись в столовую.
Дмитрий, держа за руку Светлану, вошел вместе с ней следом за хозяином дома.
Галина Петровна в этот момент вышла из кухни с едой на тарелках, расставляя яства на столе.
Светлана тут же встала:
— Я помогу.
Хозяйка мягко отмахнулась:
— Не стоит, тут немного осталось. Присаживайся.
Фадей Никонович тоже подал ей знак, чтобы садилась обратно, сказав, что Галина Петровна вполне способна справиться одна.
— Я просто сегодня как-то вдруг подумал о твоей матери. Выпей за нее со мной, — мужчина наполнил бокал Дмитрия.
Галина Петровна, стоявшая рядом, напомнила:
— Ты же ранен! Что еще за выпить?
— Настроение у меня не очень. Что я помру, если выпью немного?
Поперхнувшись от возмущения, жена так ничего и не ответила.
Фадей Никонович поднял бокал, чтобы чокнуться с Дмитрием:
— Давай же выпьем.
Он и раньше, стоило вспомнить об Анфисе и взгрустнуть, всегда искал встречи с Дмитрием, поэтому тот, не колеблясь, поднял свой бокал.
Настроение у Фадея сегодня действительно было плохое. При мысли об Анфисе его охватывал страх, страх того, что Дима окажется не ее сыном. Хотя и хотел выяснить правду, но переживал, что Анфиса и Дмитрий окажутся чужими друг другу.
Сердце его охватила горечь:
— Дима, знаешь что? Я сильно сожалею, что позволил Анфисе стать частью вашей семьи.
Если бы они тогда не думали прежде всего о пользе для обеих семей, возможно, она не ушла бы из жизни так рано… Каждый раз вспоминая о том, насколько молода была его младшая сестра на момент смерти, сердце разрывалось от боли.
— Мы ведь все прекрасно знали, что она не любит Илью, но ради выгоды для семьи все-таки заставили ее выйти замуж, и в итоге… — затем он сделал еще глоток вина.
Дмитрий оставался спокоен, на лице не дрогнул ни единый мускул. Прошло уже столько лет, что теперь, когда кто-то поднимал эту тему, он уже мог контролировать свои эмоции.
— Я правда сожалею. А твой отец… ужасно меня разочаровал. Я считал его человеком нравственным и знающим цену отношениям, но он… Он предал супругу, из-за него я потерял свою любимую младшую сестру, — Фадей раздраженно ударил кулаком по столу.
