— Она — моя жена. — четко проговорил он каждое слово.
— Твоя жена, но она не согласна с тобой! — прорычал Фадей. — Очнись! Не позволяй ей вводить тебя в заблуждение.
— Я в полном сознании. Что я сейчас делаю!? — красивое лицо Дмитрия было непреклонно.
Он развернулся и ушел. Фадей смотрел на его решительный силуэт, а внутри у него все бурлило.
— Тебе не спасти ее. Все свидетели и улики указывают на нее.
Шаги Дмитрия замедлились, он остановился. Фадей подумал, что ему удалось задеть его, он продолжил:
— Только согласись на развод, тогда ты никак не пострадаешь. Пелагея ничуть не хуже ее. Она больше подходит тебе по семейному положению. Я старался ради тебя. Пусть ты и ненавидишь меня, но я не могу спокойно смотреть, как какая-то женщина сбивает тебя с толку. Ты не можешь отличить хорошее от плохого!
Дмитрий медленно повернулся и молча посмотрела на Фадея, стоящего под лампой, не проронив ни слова.
Фадей оцепенел:
— Дима.
Дмитрий убрал свой взгляд и неторопливо направился вперед, а затем сел в машину. Фадей сделал несколько шагов назад и упал на стул. Этот взгляд Дмитрия говорил о ненависти. Фадей невольно сжал ручки стула. Михаил Анатольевич похлопал его по плечу и сказал:
— Испугался?
Фадей повернулся и посмотрел на него:
— Я боюсь, что в этот раз я привел его в тупик.
— Боишься, что он будет бороться с тобой не на жизнь, а на смерть? — продолжил Михаил Анатольевич.
Фадей ничего не ответил, будто молча согласился. Он хотел убедить Дмитрия бросить Светлану, но вовсе не хотел, чтобы они стали врагами. Этого в планах у него не было.
Михаил Анатольевич успокаивал его:
— Если эта женщина ему, действительно, небезразлична, он пойдет на компромисс.
Фадей привел мысли в порядок. Действительно, кроме него, у Дмитрия нет другой сильной официальную силу. Капитан Андоров работал в отделении именно благодаря его связям. Даже если бы у Дмитрия были бы еще какие-то лазейки, ему бы не удалось спасти ее.
— Мы вместе, чего боится? — у Михаила в голове был готовый план. Их семьи были самыми высокопоставленными в городе.
Стоило им объединиться, и они с легкостью могли судить Светлану. Заставить ее поплатиться. Даже если бы у Дмитрия было бы еще больше силы и средств, он бы все-равно ничего не смог бы сделать.
Пелагея сидела и смотрела на пустой двор. Она была немного расстроена. Дмитрий, действительно, ей нравился. Он держался так своевольно, даже столкнувшись с людьми, которые были сильнее его. Даже оказавшись ведомым, он не показал ни капли страха. Он был непреклонным и хладнокровным. От этого ей хотелось заполучить его. Но она понимала, что даже если он согласится, она не получит от него таких чувств, которые он испытывал к жене.
— Папа. — она посмотрела на Михаила. — Это дело…
— Мы с дядей Фадеем тебе помогаем, чего ты боишься? — перебил он дочку, прищурившись.
— Но…
— Нам пора возвращаться. — снова перебил он ее, испугавшись, что она скажет что-то, от чего Фадей начнет сомневаться. Его чувства сейчас были совсем нестабильны.
Хозяин сидел, не двигаясь:
— Я не буду вас провожать.
Михаил Анатольевич был в форме. Ему было за пятьдесят, но он выглядел очень крепким. Он, как и Фадей, провел большую часть жизни на службе.
— Отдохни хорошенько. Ты не похож на себя молодого. Чего тебе бояться? Почему ты становишься трусливее с возрастом?
Фадей вздохнул. Он не был трусливым, просто боялся потерять Дмитрия.
— Он же сын Анфиски… — Фадей хотел продолжить, но промолчал.
Во взгляде Михаила блестело волнение, но он его умело подавил. Он положил свою ладонь Фадею на плечо и с силой сжал его:
— Звони в любое время, как понадоблюсь. — сказав это он вышел, а дочка отправилась вслед за ним.
Адъютант открыл ему дверь машины, Михаил Анатольевич наклонился и сел, вслед за ним села и Пелагея. Она закрыла за собой дверь.
— Поехали. — распорядился Михаил Анатольевич.
Вскоре машина тронулась.
— Папа, почему ты не дал мне договорить? — спросила его Пелагея.
Ведь было очевидно, что он специально перебил ее два раза. Он не хотел, чтобы она говорила. Откинувшийся на спинку сиденья Михаил Анатольевич даже не открыл глаз:
— Что ты хотела сказать? Что не пойдешь за него?
Пелагея опустила голову:
— Кажется, что у него очень глубокие чувства к своей жене. Даже если его удастся заставить пожениться, он не полюбит меня.
— Чувства появляются со временем. — Михаил Анатольевич открыл глаза и взглянул на дочь. — Боишься?
— Я… — Пелагея была не уверенна.
Вокруг нее было много мужчин. Но не было ни одного, с которым бы она хотела сблизиться одновременно ее страшит.
Только Дмитрий заставлял ее бояться и в то же время хотеть приблизиться к нему.
Михаил Анатольевич похлопал дочь по плечу:
— Не волнуйся, доченька, я в этом тебе помогу.
— Папа, ты действительно хочешь, чтобы я вышла замуж за Дмитрия? — спросила Пелагея.
У нее тоже было чувство собственного достоинства и гордость. Она понимала, что у Дмитрия не было к ней никаких чувств, и если бы его вынудили взять ее в жены, он бы еще больше возненавидел ее.
