Ощущение падения. Я расправил руки, словно птица, а мир вокруг начал размываться. Казалось, что я снова лечу к самому центру земли. Воздух был заполнен низким, угрожающим гулом, от которого закладывало уши.
Что-то было не так.
Я перевернулся в воздухе, чтобы взглянуть, что происходит позади. Мои глаза расширились до предела, едва не выскакивая из орбит. Зелёная плазма... Густая масса не отставала, словно тянулась за мной по туннелю, который вёл то ли вверх, то ли вниз – в этом сне я окончательно запутался.
Надеялся, что очнусь в больнице, а не на очередном уровне сна, ещё более глубоком.
Чёрт... Только я подумал, что смерть неизбежна – плазма была слишком близко, готовая накрыть меня с головой, как вдруг почувствовал, что какая-то сила схватила меня и резко выдернула обратно.
Огляделся.
Снова мрачное небо, старый осенний двор, покрытый слоем мокрых листьев. Льёт ледяной дождь, пробирающий до костей.
Морок снова обрёл форму и стоял рядом, а я никак не мог понять, был ли это сон или реальность?
Ведь мы оказались точно в том же положении, в каком и вошли в тот мир. Осмыслить это было трудно.
Вдруг из колодца вырвался огонь – не зелёный, а оранжевый, как пламя печи, и не очень большой.
Я отступил на пару метров, чтобы не попасть под его жар. Затем поднял взгляд к небу и немного повернулся в сторону, глядя не на лес, а туда, где должна была находиться больница.
В небе висело ЭТО.
Огромный пульсирующий глаз, пристально смотрящий на меня с высоты. Точно такой же, как на рисунке Этьена: кроваво-красный, опутанный сетью вен и артерий.
Господи... Он занимал половину неба. Как я мог его не заметить раньше?
Больница казалась в несколько раз зловещей на его фоне.
[Глаз Левиафана. Уровень: Неизвестно.]
[Эффекты: Неизвестно.]
Я смотрел то на глаз, то на эти бесполезные подсказки. Наконец, не выдержав, закричал:
– Чёрт возьми! Если тебе ничего не известно, то и не сообщай об этом! В чём смысл таких «подсказок»?
Морок непонимающе посмотрел на меня.
– Почему ты кричишь в пустоту?
– Ты что, не видишь это? – указал я на глаз.
– Вижу. Разве он не давно там?
– Давно? – поразился я. Он видел это с самого начала? – И что это такое?
Морок лишь пожал плечами.
– А мне откуда знать? Я же не оракул.
***
Её пухлые губы слегка приоткрывались, когда она иногда покусывала их во сне. Каждый раз в такие моменты она думала об Алексее, особенно ранним утром, когда мысли становились яснее всего.
Нет, она не могла сказать, что влюбилась. Она бы не назвала это любовью. Любовь – это что-то возвышенное, что-то из брака, под клятвой Господу.
Нет, это скорее влюблённость, самое начало. Она и сама не заметила, как думать о нём стало приятно. Приятно говорить, приятно представлять его образ, приятно придумывать в голове различные ситуации.
Одна из её любимых фантазий была такая: Алексей приезжает к ней домой, такой же уверенный, как всегда, и заявляет её отцу, что возьмёт её в жёны и никому больше не позволит её обидеть.
«Мечты… Такие мечты…» – думала Дая, чуть просыпаясь.
Но внезапно она ощутила что-то странное и неприятное на своих руках, словно что-то сковывало их. Она сразу же открыла глаза, посмотрела на свои руки и увидела наручники.
Железные, чёрные – такие же, какие используют полицейские. Хотя она знала немного о современном мире, но понимала, что подобные вещи встречаются.
Она не удивлялась этому, скорее пыталась проникнуться духом этой эпохи. Всё бы ей понравилось, кроме наручников.
Её сонный разум не сразу осознал, что происходит.
«Наручники? Зачем?» – пронеслось в голове.
Металлический звук эхом разнёсся по палате. Она подумала, что это просто дурной сон. Но её подсознание твердило: «Оглянись!»
И тут Дая окончательно проснулась.
Она начала оглядываться вокруг. Вспомнила, что спала не одна. В комнате находились ещё двое «новых» людей. Это была не первая ночь, которую они провели вместе, но только на вторую ночь появились сюрпризы, и её подозрения ослабли.
Но она всё равно не верила своим глазам.
Посреди комнаты стоял Артём, тот робкий парень, который два дня таскался за ней, как хвост.
Сейчас же он стоял с гордо выпяченной грудью, что выглядело странно. Невысокий, почти карлик, худощавый.
Он зачем-то снял майку, обнажив торчащие рёбра. Цвет его лица был нездоровым, но он улыбался, отчего казался ещё уродливее.
Дая не понимала, что он пытался показать улыбку победителя, ведь он считал, что выиграл. В руках он вертел кухонный нож.
Даже когда он заговорил, из его рта лилась едкая желчь:
– Доброе утро, принцесса, – протянул он, не скрывая сарказма. – Как спалось?
– Артём? Что происходит? – голос Даи дрожал, но она старалась оставаться спокойной. Ей хотелось понять, что случилось.
– Зачем это? – она указала на наручники и снова дёрнула с силой.
Сталь врезалась в её белые запястья, но наручники не сдвинулись. Даже на третьем уровне она не могла ничего сделать.
Это бессилие только разжигало её разочарование.
