– Это будет новая наука, которая не существовала прежде. И первая нобелевская премия достанется мне!
Такой человек уже потерял всю связь с реальностью.
Он больше жил в мечтах, где весь сопутствующий ущерб в виде замученных людей прощается.
Такой персонаж вызывал омерзение.
Не только у меня, но и хором весь зал кричал: фуу!
А я задумался: зачем этому человеку поставили памятник?
Я всё думал о той самой статуе в секретном месте, держащей Святой Грааль.
Хм... а что там было написано?
Я полез в карман за бумажкой, чтобы найти те пару строк на французском языке.
Когда раскрыл, то увидел надпись: «Человек, открывший врата в Ад.»
Чего?
Бумажка выпала из рук.
Значит, самое интересное ещё впереди?
Я посмотрел на свою команду: Дая побледнела, она вцепилась в моё левое плечо.
Она вообще не действовала как избранная, не думала, не анализировала. Не могу сказать, что она «наслаждалась» представлением, но явно воспринимала всё как пьесу.
Единственная, кто не разочаровала – это Айгуль. Девушка сама много думала, не поддавалась эмоциям и искала в истории любую зацепку, которая могла помочь в прохождении испытания.
Внезапно сцена погрузилась во мрак.
Когда свет снова зажёгся, перед зрителями предстал мрачный подвал – самое тёмное место больницы, её сердце.
Это важное место и его нужно запомнить.
И обязательно сходить туда.
Я записывал все интересные моменты, раз достал листок и карандаш.
А пока атмосфера мгновенно стала гнетущей, воздух словно сгустился.
На сцене появились несколько докторов в окровавленных халатах, измученный Этьен, привязанный к странному устройству, и бледная Мари-Анн, стоящая в стороне с выражением ужаса на лице.
– Что там, Мари? – спрашивал каждый раз Франсуа.
– Пока ничего нет, – каждый раз коротко отвечала та.
Франсуа вышел вперёд и осмотрел мальчика:
– Тогда давай чуть-чуть поднимем напряжение.
Сцена замерла, все актёры и зрители затаили дыхание, кроме одного доктора, который повернулся к зрителям и заманчиво произнёс:
– Приведите экзорциста…
И тут я задумался: кого привести?
Ведь моя роль в этом испытании – экзорцист.
Мне было интересно, кто именно выйдет на сцену и то, как тот будет выглядеть.
Однако появилась ценная подсказка:
[В течение десяти секунд на место актера можете выйти вы. Если этого не сделать, то выйдет актёр и пьеса продолжиться.]
Довольно странное предложение.
Я никогда не был актёром, но мне было всё равно на мои посредственные актёрские навыки.
Ведь всё, что мне нужно, это награды.
Моё сердце забилось быстрее.
Возможно, награды будут зависеть от определенных действий на сцене.
Это была ещё одна «секретка», о которой нам не говорили.
Я боялся только из-за одного. Нас предупреждали оставаться на местах, но разве правила не нужны, чтобы их нарушать?
Когда медленно поднялся, Дая среагировала мгновенно, схватив меня за руку, пытаясь остановить:
– Что ты делаешь? Сядь на место.
В её глазах отражались пугающие мысли: Опять его выходки! Что он задумал на этот раз?
Не только она.
Айгуль и Артём тоже напряглись. У них уже сложилось полное понимания меня. Что самую большую опасность для их жизни представляют не монстры в данже, а лидер, который ведёт их в самые гущу.
Они были готовы вмешаться и, если нужно, удержать меня силой.
– Успокойтесь, всё хорошо.
По их молчаливым лицам было понятно, что они не верят ни единому моему слову. Вот же надоедливые...
– Просто доверьтесь мне.
– Но зачем ты идёшь? – не понимала Дая.
– Разве они не меня зовут? Ведь я, – указал я на себя большим пальцем, – экзорцист!
Её хватка ослабла, и я свободно прошёл между рядами.
Странно, что больше никто не возмущался. Другие зрители словно меня не замечали. В некоторой степени это было довольно жутко: они сами казались загипнотизированными.
Какой же странный театр.
С каждым шагом к сцене реальность вокруг менялась. Зрительный зал растворялся, уступая место мрачным коридорам.
Я будто шёл по подвалу в сторону злосчастной комнаты. Даже запах изменился – я начал чувствовать сырость вперемешку с антисептиком.
Когда я ступил на сцену, то оказался внутри экспериментальной лаборатории. Марионетки-актеры теперь казались живыми людьми, их стеклянные глаза наполнились эмоциями – у кого-то было безумие, у кого-то боль, а у кого-то отвращение.
Доктор Франсуа повернулся ко мне, его губы растянулись в жуткой улыбке.
– А, вот и наш экзорцист. Извините, что вызываем вас так поздно.
У меня не было сценария, поэтому я решил говорить то, что думаю.
– Ничего страшного. Всё же это моя работа.
Франсуа улыбнулся такому профессионализму. Нигде не любили нытиков.
– Тогда приступим к работе.
Мне быстро объяснили, что я должен нарисовать Печать Души.
Ни как она выглядела, ни как она работала, мне было неизвестно.
И как тут действовать?
Франсуа был крайне нетерпелив даже при малейшем промедлении:
– Почему так долго?
– Всё в порядке. Просто вспоминал, что нам нужно.
Саму печать нужно было рисовать маркером на груди Этьена.
