Август – самый разгар сезона, трейлерный парк переполнен, и хотя я вижусь с Бетан минимум раз в неделю, мне не хватает зимней тишины, когда мы могли проговорить час и более, грея ноги у старого масляного радиатора в углу магазина. На пляжах тоже яблоку негде упасть – приходится вставать до рассвета, чтобы застать гладкий песок.
Над головой кричит чайка, и Бо с лаем носится вдоль прибоя. Птица дразнит его со своей недосягаемой высоты. Ногой я отбрасываю выброшенные морем обломки и поднимаю длинную палку. Сейчас отлив, но песок теплый и уже подсыхает. Придется писать ближе к воде. Вынув листок из кармана, я напоминаю себе о первом заказе:
– Джулия, – говорю я. – Незатейливо, зато по существу.
Бо вопросительно смотрит на меня – щенку кажется, что я разговариваю с ним. Может, так и есть, хотя я не должна к нему слишком привязываться. Я отношусь к Бо, как Йестин к своим пастушьим собакам: это его инструменты для выполнения определенных задач. Бо – мой охранник. Пока мне не была нужна защита, но, может, и понадобится.
Наклонившись, вытянутой рукой я вывожу заглавную «джей», отступаю, прикидывая размер, и дописываю остальные буквы. Радуясь, что так удачно вышло, я отбрасываю палку и берусь за фотоаппарат. Солнце уже поднялось над горизонтом, и ранний утренний свет придает песку красивый розовый оттенок. Я делаю десяток снимков, низко присев на корточки, пока надпись не скрывается под белой пеной набежавшей волны.
Я ищу новый чистый участок пляжа, проворно набирая целую охапку выброшенных на берег обломков. Выложив из них своеобразное обрамление, критически оглядываю результат. Пряди мокрых водорослей смягчают торчащие концы палок и твердость камней. Сердце из плавника шести футов в ширину получилось достаточно большим, чтобы внутри уместилось витиеватое «Прости меня, Элис». Я дотягиваюсь до одного из кусков дерева, желая его передвинуть, как вдруг Бо бросается к скалам, заливаясь лаем.
– Спокойно! – кричу я, прикрывая висящую на шее камеру на случай, если щенку вздумается прыгнуть на меня. Однако Бо, не обращая внимания, несется мимо (из-под лап разлетается мокрый песок) к дальнему концу бухты, где принимается прыгать вокруг человека, идущего по пляжу. Сперва я решила, что это тот владелец собаки, который заговаривал со мной месяц назад, но мужчина убирает руки в карманы плотной куртки, и у меня перехватывает дыхание, настолько знаком мне этот жест. Как такое может быть? Я здесь никого не знаю, кроме Бетан и Йестина, однако мужчина, до которого остается едва сотня метров, явно направляется ко мне. Я вижу его лицо – я его знаю, однако не могу вспомнить, и эта беспомощность делает меня слабой. Заикаясь от страха, я подзываю Бо.
– Вы Дженна, да?
Я хочу бежать, но ноги будто свинцовые. Мысленно я перебираю всех знакомых из Бристоля. Я точно встречала его раньше.
– Простите, я не хотел вас напугать, – говорит человек, и я осознаю, что меня бьет крупная дрожь. Он, кажется, действительно сожалеет и обезоруживающе улыбается, будто извиняясь. – Я Патрик Мэтьюс, ветеринар из Порт-Эллиса.
И тут я вспоминаю – да, именно так он убирал руки в карманы голубого хирургического халата!
– Простите, пожалуйста, – опомнившись, говорю я. Голос звучит тоненько и неуверенно. – Я вас не узнала. – Я бросаю взгляд на тропинку, ведущую наверх. Скоро отдыхающие потянутся к морю, готовясь провести целый день у воды, вооружившись против капризов погоды штормовками, кремом от солнца и зонтами. Впервые я радуюсь тому, что сейчас разгар сезона и в Пенфаче яблоку негде упасть: улыбка у Патрика приятная, но однажды я уже поверила приятной улыбке.
Он нагибается и чешет Бо за ушами.
– Вы отлично справляетесь! Как вы его назвали?
– Бо[3].
Не в силах совладать с собой, я отступаю на два маленьких шажка, и комок в горле сразу делается мягче. Я заставляю себя опустить руки, но они будто сами поднимаются и находят друг друга.
Патрик садится на песок и всячески гладит и чешет Бо, который моментально подставляет пузико, радуясь непривычной ласке.
– Надо же, совсем не боится!
Меня ободряет спокойствие Бо – недаром же говорят, что собаки чуют хорошего человека.
– Да, он молодец.
– Замечательный пес. – Патрик поднимается и отряхивает колени. Я стою неподвижно. – С Йестином проблем не возникало? – улыбается Патрик.
– Ни малейших, – искренне отвечаю я. – Больше того, он считает, что в хозяйстве без собаки не обойтись.
– Склонен с ним согласиться. Я бы и сам с удовольствием завел пса, но при моей загруженности бедняге пришлось бы несладко. Впрочем, я постоянно общаюсь с животными, так что жаловаться не приходится.
Он явно много времени проводит у моря: в его ботинки въелся мелкий песок, складки куртки белые от соли. Патрик кивает на сердце на песке:
– А кто такая Элис и почему вы просите у нее прощения?
– О, это не я… – Он, должно быть, считает меня чудачкой, рисующей на песке. – То есть извинение не мое. Я только делаю фотографию.
Патрик, кажется, не совсем понимает.
