В узких вазах томленье умирающих лилий.Запад был меднокрасный. Вечер был голубой.О Леконте де Лиле мы с тобой говорили,О холодном поэте мы грустили с тобой.Мы не раз открывали шелковистые томыИ читали спокойно и шептали: не тот!Но тогда нам сверкнули все слова, все истомы,Как кочевницы звезды, что восходят раз в год.Так певучи и странны, в наших душах воскреслиРифмы древнего солнца, мир нежданно-большой,И сквозь сумрак вечерний запрокинутый в креслеРезкий профиль креола с лебединой душой.Не позднее мая 1911<p>В четыре руки</p>Звуки вьются, звуки тают…То по гладкой белой костиРуки девичьи порхают,Словно сказочные гостьи.И одни из них так быстры,Рассыпая звуки-искры,А другие величавы,Вызывая грезы славы.За спиною так ленивоВ вазе нежится сирень,И не грустно, что дождливыйПроплывет неслышно день.Май 1911<p>Лиловый цветок</p>Вечерние тихи заклятья,Печаль голубой темноты,Я вижу не лица, а платья,А, может быть, только цветы.Так радует серо-зеленый,Живой и стремительный весь,И, может быть, к счастью, влюбленныйВ кого-то чужого… не здесь.Но душно мне… Я зачарован;Ковер подо мной, словно сеть;Хочу быть спокойным – взволнован.Смотрю – а хочу не смотреть.Смолкает веселое слово,И ярче пылание щек;То мучит, то нежит лиловый,Томящий и странный цветок.Май 1911<p>Встреча</p>Молюсь звезде моих побед,Алмазу древнего востока,Широкой степи, где мой бред —Езда всегда навстречу рока.Как неожидан блеск ручьяУ зеленеющих платанов!Звенит душа, звенит струя —Мир снова царство великанов.И всё же темная тоскаНежданно в поле мне явилась,От встречи той прошли векаИ ничего не изменилось.Кривой клюкой взметая пыль,Ах, верно направляясь к раю,Ребенок мне шепнул: «Не ты ль?»А я ему в ответ: «Не знаю.Верь!» – и его коснулся губАтласных… Боже! Здесь, на небе ль?Едва ли был я слишком груб,Ведь он был прям, как нежный стебель.Он руку оттолкнул моюИ отвечал: «Не узнаю!»Май 1911<p>Прогулка</p>В очень-очень стареньком дырявом шарабане(На котором после будет вышит гобелен)Ехали две девушки, сокровища мечтаний,Сердце, им ненужное, захватывая в плен.Несмотря на рытвины, я ехал с ними рядом,И домой вернулись мы уже на склоне дня,Но они, веселые, ласкали нежным взглядомНе меня, неловкого, а моего коня.Май 1911<p>Неизвестность</p>
