После этого Сарацин занялся голландским инженером, повторив ту же процедуру на бедре мужчины и остановившись только на мгновение, когда ему вдруг показалось, что тот проснулся после первого прикосновения иглы. Однако Сарацин ошибся, и, осознав это, он крепко сжал в руке шприц и надавил на поршень, лишив голландца возможности когда-нибудь снова увидеть жену и детей. То, что проделал сейчас саудовец, было равносильно тому, как если бы он приставил ствол АК-47 к виску инженера и нажал на курок.
Эксперимент был завершен. Сарацин собрал свой хирургический набор, не забыв прихватить контейнер биозащиты и лампу.
В полной тишине – казалось, что даже звук регулятора подачи воздуха стал тише, – Сарацин направился к двери, моля Аллаха, чтобы дополнительный ген сделал вирус грозным оружием, преодолевающим вакцинную защиту.
Не думаю, что существует много хороших способов умереть, но я знаю один из самых худших: вдали от дома и семьи, в заброшенной деревушке, посаженным на цепь, как собака, когда тело твое ослаблено оспой, а вопли о помощи слышит только бородатый палач, равнодушно взирающий на тебя сквозь армированное стекло.
На следующее утро пленники проснулись поздно, ощущая сильную головную боль, молотом бьющую в основание черепа. Они решили, что это реакция на скверную еду, но никто из них не подумал, что находится под воздействием наркотиков. Какой смысл одурманивать их? Ведь они скованы железной цепью в каменной темнице и убежать никак не могут.
Когда двое мужчин с трудом дотащились до маленького тазика, чтобы умыться, оба заметили друг у друга покрасневшую кожу: на бицепсе у японца и на бедре у голландца. Первая мысль, пришедшая им в голову: это укус скорпиона или паука. С помощью масляной лампы они осмотрели каждый дюйм своей темницы, но никого не нашли.
Лихорадка усилилась к вечеру и в последующие двенадцать дней становилась все интенсивнее. Ночью они обильно потели. Итальянке выпало ухаживать за больными мужчинами в этой душной тюремной камере. Она меняла им одеяла, давала еду, обтирала пот и стирала грязную одежду. Все это время на женщину воздействовали их дыхание, пот и слюна: она не понимала, что плавает в невидимом океане из миллиардов инфицированных молекул, все их узилище буквально кишело болезнетворными микробами.
Больные задыхались из-за отсутствия свежего воздуха. Итальянка встала на бочку с водой и выглянула в окно, чтобы привлечь внимание Сарацина. То, что она увидела, испугало ее больше, чем все пережитое за время этого долгого испытания. Почему – она и сама не знала. Их мучитель стоял в тридцати ярдах от амбара и оживленно разговаривал по спутниковому телефону. До сих пор женщина полагала, что он всего лишь скромный труженик на ниве этого местного бизнеса, но теперь ей пришло в голову, что он не обезьянка, а скорее шарманщик. Араб держал телефон так, что она хорошо видела его лицо, и по тем немногим словам, что смогла расшифровать, итальянка догадалась: он говорит по-английски. Закончив, он обернулся и увидел ее за стеклом. На лице тюремщика отразился испуг, сменившийся необузданной яростью, и в это мгновение бедная женщина поняла, что стала свидетельницей того, чего не должна была видеть.
Впрочем, это в любом случае никак не повлияло на ее дальнейшую судьбу.
В тот день симптомы болезни, которые и без того постоянно нарастали у обоих мужчин, приняли лавинообразный характер. Начался новый виток лихорадки, несчастные бредили, их руки и ноги покрыли гнойные волдыри, вены и капилляры начали лопаться, делая кожу темной от крови. А затем плоть стала отделяться от костей, от тел исходили странные запахи, а боль была такой сильной, что оба кричали два дня без перерыва, пока не умерли.
Каждые несколько часов лицо Сарацина появлялось в окошке, чтобы проверить, как развивается запущенный им процесс. К своей радости, он наблюдал действие высокоактивного вируса, и хотя полной уверенности у него не было, это сильно походило на геморрагическую форму оспы, которая вызывает катастрофическое кровотечение в самом обширном органе человеческого тела – коже. Эта болезнь смертельна в ста процентах случаев.
К тому времени как умерли мужчины, итальянка уже сама страдала от высокой температуры и ужасной ночной потливости. Она поняла, что конец близок. Однажды ночью Сарацин удовлетворенно наблюдал, как женщина, шатаясь, шла к умывальнику, чтобы охладить свое горящее лицо, и заметил первые волдыри на тыльной стороне ее руки. К тому моменту он уже не только знал, что синтезировал новейший чрезвычайно заразный вирус, но и не сомневался в том, что дополнительный ген позволил ему сокрушить самую лучшую из известных на тот момент науке вакцин. Вне всякого сомнения, это оружие превосходило все иные средства террора и спасения от него не было.
Поскольку итальянка носила под сердцем ребенка, которого уже успела полюбить, она восприняла происходящее еще тяжелее, чем мужчины. Сарацин же продолжал наслаждаться этим зрелищем, затыкая уши ватой и декламируя Коран, чтобы заглушить ее крики.
