Ворота, щелкнув, затворились у меня за спиной. Огороженную территорию окружало засаженное травой пространство шириной в сотню футов. Я догадался, что это электронный ров, контролируемый камерами и, возможно, оснащенный датчиками движения. Никто посторонний, если бы даже ему удалось взобраться на стену, не имел ни малейшего шанса незаметно преодолеть ее и добраться до аллеи на дальнем конце лужайки. Дом был выстроен несколько десятилетий назад, когда Бодрум был малоизвестной рыбацкой деревушкой, но даже тогда кто-то пошел на беспрецедентные меры, чтобы обеспечить свою безопасность. Я терялся в догадках, зачем ему это понадобилось.
Громко хрустя гравием на подъездной аллее, я вступил под свод ветвей, образующих своего рода туннель. Чем дальше я шел, тем мрачнее и тише становилось вокруг. Сам не знаю почему, я расстегнул пиджак, так что легко можно было выхватить беретту, заткнутую сзади за пояс брюк. Это место и темнота действовали на меня угнетающе.
Аллея обогнула бездействующий фонтан, впереди я увидел дом, вид которого ничуть меня не успокоил: он был огромным и мрачным. Еще когда я смотрел на особняк издалека, через бинокль, он казался мне зловещим, а вблизи и вовсе подавлял. Большинство домов, даже старых, выстроенных в живописных местах, спроектированы так, чтобы вписаться в окружающий ландшафт, они имеют большие окна и застекленные веранды. У Французского дома были широкие карнизы, дубовая входная дверь и окна, расположенные в углублении фасада из белого камня. Впечатление создавалось такое, словно хозяин особняка искал уединения. Это ощущение еще больше усиливалось из-за того, что все жалюзи на фасаде были закрыты.
Я обогнул угол дома, стараясь держаться подальше от стен, где сгущалась темнота, прошел мимо вертолетной площадки и каменного здания для охранников рядом с гаражами. Там никого не было. Заметив тропинку, я вышел через калитку в высокой ограде на расположенную террасами лужайку. Вид был замечательный: ожерелье далеких островов, освещенный прожекторами замок крестоносцев, опоясывающие бухты огни Бодрума. Но меня ничто не радовало. Можете назвать это паранойей, но я не мог избавиться от ощущения, что кто-то наблюдает за мной из особняка.
Я повернулся в его сторону. Дом был погружен во мрак и тишину, от него веяло каким-то сонным безразличием. Жалюзи были подняты только на нижнем этаже. Сняв пиджак, я положил его на скамейку из тикового дерева и прошел по широкой лужайке к бельведеру из кованого железа. На полпути я услышал резко прозвучавший в тишине звук и быстро повернулся в сторону дома. Как видно, поднялся ветер: на террасе третьего этажа качались жалюзи – не знаю, были ли они закреплены, когда я впервые увидел особняк вблизи.
Достигнув бельведера, я сделал четыре шага к северу и перелез через ограду. Именно в этом месте стоял Додж, когда он сорвался вниз, и я внезапно почувствовал головокружение. Обрыв был таким крутым, а вздымающееся далеко внизу море настолько дезориентировало, что мне почудилось, будто оно притягивает меня к себе. Земля у меня под ногами осыпблась, и я понимал, что ограждение сзади слишком далеко, чтобы я мог за него ухватиться. Внезапно за спиной послышался какой-то звук, но кричать было уже поздно. Я резко обернулся, рванулся всем телом к ограждению и сумел ухватиться за него. Вокруг никого не было.
Я перевел дыхание и выбрался на твердую почву. Будучи трезвым как стеклышко, я и то чуть не упал с обрыва, оказавшись по ту сторону ограды. Зачем, черт возьми, Додж полез туда?
Очутившись за ограждением, я вновь залюбовался пейзажем. Я попытался представить себе, как все это выглядело: воздух наполнен взрывами и разноцветными огнями, над водой плывут доносящиеся с лодок и танцплощадок звуки музыки, серебристая дорожка лунного света протянулась чуть ли не до самой Греции. А внизу по лужайке бредет, слегка спотыкаясь, человек после четырехдневного наркотического загула, возможно пытаясь вернуть себя на путь трезвости, успокоить бушующий тестостерон, унять разыгравшуюся паранойю. И я вновь задался вопросом: зачем он направлялся к бельведеру?
Возникла догадка: он что-то высматривал в водах залива. Чем ближе Додж подходил к обрыву, тем больше у него было шансов увидеть это. Вот почему он прихватил с собой бинокль, именно поэтому забрался на ограждение или перелез через него. Но что же такое он пытался разглядеть?
Распечатка звонков его мобильника, переданная мне детективом Кумали, свидетельствовала: никто ему не звонил по крайней мере в течение часа до инцидента и часа после него. Камеры видеонаблюдения также показывали, что в этот период времени никто не выходил из домика охранников, чтобы поговорить с хозяином.
И все же кто-то вынудил его схватить бинокль, на время забыть про своего милого дружка – метамфетамин, выйти из библиотеки, пересечь террасу и направиться через лужайку, чтобы разглядеть нечто в темных водах залива.
