– Время следующее: большой парад начинается в шесть вечера, а феерия заключительной части кончается в одиннадцать тридцать.
Поблагодарив его, я отключился. Примерно в восемь тридцать станет совсем темно. Под покровом ночи я смогу проникнуть в дом Кумали около девяти. К тому времени, когда она приедет из Миласа, минует полночь. Итак, у меня есть три часа на то, чтобы выполнить задуманное.
Конечно, здесь было определенное допущение: я исходил из того, что цирковое представление закончится точно по расписанию. Я догадываюсь, о чем вы сейчас подумали: уж кому-кому, а мне давно следовало бы понять, что такие допущения нередко чреваты опасностью.
Я взглянул на часы на перекрестке: было пять вечера. В моем распоряжении оставалось четыре часа: надо поскорее поехать в старый порт, найти там лодку и отправиться на поиски тайной тропы.
Но прежде всего мне следовало найти магазин, где продаются электрические приборы.
Маленькая рыбацкая лодка быстро двигалась параллельно Немецкому пляжу, пока загорелый шкипер не изменил курс, повернув руль и остановив ее у деревянного причала.
Когда я подошел к старику, чинившему лодочную лебедку на пристани для яхт в Бодруме, и заговорил о морской прогулке, которую хотел совершить, он поначалу ответил категорическим отказом:
– Никто не плавает к этому причалу. Французский дом – это… – Не в силах подобрать нужное английское слово, старик жестами показал нож, перерезающий горло.
Я понял, что он хотел сказать: такая прогулка запрещена.
– Уверен, что так и есть, но только не для полиции, – сказал я, показывая ему свой значок.
Мгновение старик смотрел на него, потом взял в руки и изучил более тщательно. Мне даже показалось, что он собирается попробовать его на зуб, чтобы удостовериться в подлинности.
Шкипер вернул значок, скептически взглянув на меня.
– Сколько заплатите? – спросил он.
Я объяснил, что ему придется подождать меня – в общей сложности прогулка займет часа три, – и предложил весьма щедрую плату. Старик улыбнулся, показав обломки зубов:
– Я думал, вы хотели арендовать лодку, а не покупать ее.
Все еще радуясь привалившей ему удаче, он положил лебедку на рыбацкие сети и жестом пригласил меня садиться в лодку.
Когда мы остановились у причала, я вскарабкался на борт лодки, сжимая в руках пластиковый мешок из магазина электроприборов, и выпрыгнул на берег. Над головой возвышался утес, и я понимал, что никто не мог видеть нас: ни из дома, ни с лужаек перед ним. И все же меня радовало, что на берег падает предзакатная тень. Признаться, я не был уверен ни в чем, кроме одного: мне категорически не нравились ни этот особняк, ни Немецкий пляж. И вряд ли понравится то, что я, скорее всего, здесь обнаружу.
La Salle d’Attente – Зал ожидания – имел такое название, как я теперь был убежден, из-за расположения этого дома: визитерам в те давние времена приходилось ждать лодку, чтобы попасть сюда. Если верить полузабытым преданиям, они приезжали в Бодрум, никем не замеченные, проводили какое-то время, уединившись в этом зловещем имении, а потом отбывали столь же таинственным образом.
Я полагал, что тогда в эллинге, по всей видимости, стоял прогулочный катер с каютой, в котором визитеры могли скрываться от посторонних глаз, когда он выходил навстречу проходящему грузовому судну.
Спускаться с утеса по тропинке смысла не имело: она была полностью открыта для обзора. Вот почему я решил, что есть какой-то другой путь из особняка в эллинг.
Я крикнул шкиперу, что поднимусь по тропинке, прошел вдоль причала и, как только оказался вне поля зрения старика, приступил к осмотру эллинга. Он располагался впритык к нависшему утесу. В его тени я быстро обнаружил то, что искал, – дверь, через которую можно было войти внутрь здания. Хотя она была закрыта, старые доски легко уступили напору моего плеча.
Сделав шаг, я попал из зоны тусклого света в сумрак эллинга. Помещение было просторным. Здесь действительно обнаружился старый прогулочный катер в хорошем состоянии. Он стоял на подводных рельсах. Я мог только гадать, чьи задницы некогда восседали на плюшевых сиденьях в глубине этого судна.
В одном конце эллинга располагались две широкие двери, которые раздвигались при помощи электрических лебедок, открывая выход в море. С другой стороны находились раздевалки, два душа, туалет и большая мастерская. По одной из стен круто поднималась вверх лестница.
К ней я и направился, открыв пластиковый мешок и вытащив оттуда прибор, который приобрел в местном магазине.
Я вошел в зимнюю квартирку Джанфранко, состоявшую из двух крошечных комнат. Сейчас мебель была прикрыта пыльными чехлами, все остальные вещи упакованы.
Включив портативный прибор, я наблюдал, как задрожала стрелка вольтметра. Разработанное в Швейцарии устройство стоило дорого, но, в отличие от скверных китайских подделок, было безупречно надежным. Прибор предназначался для строителей и реставраторов: он подсказывал, где искать силовой кабель и осветительную проводку в стенах и потолках, чтобы не попасть в них гвоздем и не убить себя электрическим током.
