Вот тут-то я впервые осознал, что кто-то, скорее всего, погиб в тот день, возможно напарник лейтенанта или несколько других членов команды. Оглядываясь назад, признаю`, что, наверное, проявил в этой ситуации поразительную черствость, но могу сказать в свое оправдание, что у меня просто не было времени разбираться в подробностях – Брэдли торопился.
Какие бы надежды ни возлагала Марси на исцеляющую силу любви, душевная болезнь нередко берет свою ужасную дань, даже если отношения между супругами идеальные.
Поскольку муж получил увечья при исполнении служебных обязанностей, ей не надо было заботиться об оплате медицинских счетов. После трех недель, едва не разрушивших ей душу, Марси подыскала хорошую частную лечебницу в Гудзон-Фоллз – это на севере штата Нью-Йорк. Но пока не решалась отправить туда Бена: в глубине души бедная женщина не была уверена, вернется ли супруг домой, однажды попав туда.
Я посетил не одно собрание Общества анонимных наркоманов, а потому прекрасно знаю: уже минут через двадцать кто-нибудь непременно встает и говорит, что достиг самого дна, прежде чем начать долгий путь наверх. Точно так же случилось и с Марси.
Однажды она засиделась вечером допоздна, заполняя анкету, полученную из лечебницы. Бен спал в соседней комнате, в который уже раз видя во сне, как снова и снова умирают люди. Внезапно Марси почувствовала, что все глубже погружается в трясину отчаяния. Она не знала, конечно, что уже достигла дна. Дойдя до вопроса: «Чем бы хотел заняться пациент вместе со всеми остальными?», она ответила: «Ничем определенным». Какое-то время бедная женщина, которая перепробовала уже все, что только можно, смотрела на это страшное слово, а потом тихо сказала:
– Ничем.
Марси была умна, работала учительницей в привилегированной нью-йоркской средней школе и, как большинство женщин, много думала о любви.
Она знала: даже в браке, если ты слишком потакаешь партнеру, он норовит сесть тебе на шею, и потом ты уже всегда будешь делать все по его правилам: и ссориться, и мириться, и заниматься сексом. Иногда необходимо настоять на своем: пусть он идет тебе навстречу – это нужно хотя бы для того, чтобы поддерживать равновесие.
Марси обернулась и посмотрела на дверь спальни. Она сделала так много, чтобы восстановить душевное здоровье мужа, что ни о каком равновесии говорить уже не приходилось. Надо было что-то выдумать, чтобы извлечь супруга из кельи, которую он сам выстроил, и вновь приблизить его к себе.
Когда Бен через семь часов очнулся от наркотического забытья, ему показалось, что он попал в чью-то чужую жизнь. У них с Марси была другая спальня, и засыпал он в другой комнате. Правда, окна и двери остались на прежних местах, но все, что придавало помещению индивидуальный характер, делало его семейным пространством, исчезло.
Никаких фотографий, картин, никакого сора на полу. Куда-то пропал телевизор, таинственным образом исчез даже их любимый килим. Кроме кровати и физиотерапевтического оборудования, в спальне не было совсем ничего. Она показалась ему безликой белой комнатой в конце вселенной.
Не в силах понять, где находится, Брэдли соскользнул с кровати и, хромая, пересек комнату. Открыв дверь, он заглянул в параллельную вселенную.
Жена на кухне варила себе кофе. Брэдли молча наблюдал за ней. За двадцать лет, что они были вместе, Марси в его глазах стала еще красивее. Высокая и стройная, с незамысловатой прической, подчеркивающей правильные черты лица, и, что особенно важно, не слишком сильно заморачивающаяся своей внешностью. Это делало ее еще более привлекательной.
Глядя на любимую жену, Бен ощутил комок, подкатывающий к горлу. И подумал: а что, если он видит сейчас свое прошлое? А вдруг он так и не выбрался из того здания и уже мертв?
Марси заметила, что муж пришел в себя, и улыбнулась ему. Брэдли почувствовал облегчение: люди, узревшие мертвеца в дверях своей спальни, так себя не ведут – в этом он был абсолютно уверен. В особенности Марси, которая никогда особенно не любила Хеллоуин и питала глубокое отвращение к кладбищам.
Впервые за долгие месяцы настроение Марси резко улучшилось: благодаря ее новой стратегии Бен, по крайней мере, подошел к двери своей кельи и выглянул наружу.
– Через минуту-другую я ухожу на работу. Когда вернусь, приготовлю обед, – сказала она.
– Как – на работу? – спросил он, пытаясь сосредоточиться на этой мысли. После случившегося с ним несчастья жена больше не преподавала в школе.
Марси промолчала: неужели не понятно, что хоть кто-то из них двоих должен трудиться? Бен наблюдал, как она доела тост, схватила свою сумочку и, кивнув ему на прощание, вышла из квартиры.
Брэдли немного постоял в дверном проеме, но поскольку опираться на скрепленную скобой ногу было больно, он сделал единственное, что было разумно в его положении: вернулся из параллельного мира в свою белую комнату.
