Девочка написала в своем отчете, что вся их команда сумела как-то выбраться между первым и вторым этажами наружу вместе со спасенным ими инвалидом. Охваченные ужасом при мысли, что башня вот-вот обрушится окончательно, они тут же кинулись врассыпную. Лишь один из спасателей, крупный молодой мужчина, страховой агент, сообразил, что они бросили свою ношу, и нашел в себе силы взяться за свой край эвакуационного кресла и взвалить инвалида на плечи. Он крикнул Брэдли, чтобы тот удирал поскорее вместе с двумя другими – охранником и валютным дилером.
Двумя минутами позже мир рухнул в тартарары: вся Северная башня обвалилась до самого основания. Жизнь и смерть в эти минуты зависели от случая: страховой агент и инвалид укрылись от падающих обломков в дверном проеме, который, казалось бы, не давал никакой защиты, и остались невредимы. Охранника в десяти футах от них со всей силы шарахнуло большим куском каменной кладки – он умер мгновенно. Брэдли и валютный дилер спрятались под пожарную машину, заваленную обломками бетона. Пойманный в эту ловушку, где еще оставалось немного воздуха, Бен лежал, тесно прижатый к своему товарищу по несчастью, тридцатидвухлетнему миллионеру. Тот, умирая, успел передать Брэдли прощальное послание своей семье.
Через пять часов пожарные со специально обученной для поиска людей собакой вытащили Брэдли из-под завала и, увидев надпись на его руке, позвонили Марси.
Я долго стоял в тишине. Это было одно из самых удивительных проявлений человеческого мужества, о котором я узнал. Я подумал, что завтра непременно предложу Брэдли единственную награду, которую могу ему дать, – пообещаю сочинить для себя еще одну легенду и выступить на его чертовом семинаре.
Идя домой, я размышлял над тем, что скажу собранию лучших в мире расследователей. Назовусь Питером Кэмпбеллом, бывшим врачом, а ныне управляющим хедж-фондом. Расскажу, что якобы впервые встретил Джуда Гарретта в пору своей медицинской деятельности, когда он консультировал меня при расследовании убийства. Мы стали друзьями, и он всегда обсуждал со мной текущие дела, применяемые им новые методы техники следствия. Призна`юсь, что именно я обнаружил рукопись книги после смерти Гарретта и подготовил ее к публикации. Заставлю их поверить, как и предлагал мне Брэдли, что я своего рода доктор Ватсон при Шерлоке Холмсе.
Эта легенда вполне сойдет, хотя, конечно, ее нельзя назвать идеальной. Но я чувствовал себя достаточно уверенно в этом обличье: мне известно, где Кэмпбелл родился и учился, да и многие другие подробности, которые придется изобрести по ходу дела, выдержат почти любую проверку. Я также рассчитывал, что Бэттлбо хорошо поработал.
Нет сомнения, что создать убедительную легенду для Питера Кэмпбелла вполне в моих силах, но что конкретно я расскажу участникам семинара? Я размышлял, сумею ли заинтересовать столь искушенных специалистов перипетиями нераскрытого дела, увлечь их подробностями идеального преступления, другими словами, смогу ли я вынести на всеобщее обсуждение убийство в «Истсайд инн»?
Конечно, здесь есть все необходимые элементы для детального разбора конкретного случая: женщина, каждый день меняющая свою внешность; гостиничный номер, вымытый промышленным антисептиком; труп без лица и с удаленными зубами. Важно также и то обстоятельство, что убийца использовала книгу Джуда Гарретта, когда-то произведшую настоящую сенсацию среди будущих участников семинара в качестве пособия для поэтапного расследования преступлений.
Но все это только факты, и, возможно, сами по себе они не удовлетворят аудиторию.
– Предложите нам свою теорию, – скажут они. – Где связный рассказ? При чем здесь одиннадцатое сентября? – Именно этот вопрос задал бы в первую очередь такой блестящий специалист, как Джуд Гарретт.
Конечно же, они будут правы. Почему из всех дней именно этот? Думаю, будь я Джудом Гарреттом (коим, к счастью, и являюсь), я бы сказал им…
И тут в голову мне пришла потрясающая мысль. Мучимый раздумьями о своем предстоящем выступлении, я вдруг догадался, почему убийца искала, где остановиться на ночь, когда люди бежали со всех ног от эпицентра взрыва.
Допустим, она давно хотела кого-то убить, но не знала, как это сделать, оставшись безнаказанной. Предположим, что эта женщина утром бежала на работу в одну из башен-близнецов, потому что опаздывала. Она не успела занять свое место в офисе и стояла у входа, глядя, как горят и падают здания. Если все ее сослуживцы погибли, кто узнает, что она выжила?
Женщина поняла, что может просто исчезнуть. Все, что ей было нужно, – место, чтобы пожить там какое-то время, и уверенность, что ее никто не узнает. Тогда она могла бы совершить убийство в любое время, когда только захотела. Причем совершенно безнаказанно.
Действительно, мертвого человека никто не заподозрит в преступлении. Разве может быть алиби лучше этого?
