Эти короткие правдивые истории о том, как живут зверюшки от сентября до сентября, поведал собачатам, и ребятам, и всем собаколюбам пёс Барик.Гав! Гав!Он дал честное слово, что всё, всё было именно так, а не иначе!
Перевод с чешского Вера Петрова
Художник Хелена Зматликова
Вот уже сентябрь на дворе. В садах сливы из зелёных становятся синими, а мы, собаки, меняем летнюю одёжку на зимнюю. Линяем. В сентябре мы так и норовим стряхнуть клочья шерсти на хозяйский ковёр. К осени начинает линять всё зверьё, кроме недотёп и неудачников, тех, которых обделила природа. Вот, например, ласточка, или кукушка, или жаворонок. Они и рады бы сменять летнюю шерсть на зимнюю, так ведь не могут! Даже если очень постараются. Нету у них шерсти. Вот и приходится улетать в тёплые страны. Пожалуйста, пусть себе летят на здоровье. Никто не станет удерживать. Всё равно от них пользы чуть. Вот вы сами скажите: станет ласточка лаять, если мимо двора пойдёт чужой, от которого пахнет иначе, чем от хозяина? Ласточка и понятия не имеет, что всякий, кто не мой хозяин, только и думает, как бы ему перемахнуть через наш забор. Я ка-ак заррычу, ка-ак залаю — он со страху поскорее прочь бежит! Со мной шутки плохи. Я и цапнуть могу! Я уже цапнул почтальона. И трубочиста тоже. За ногу.
Ласточки каждый год живут у моих хозяев, а те всё ждут и ждут, когда они наконец станут нести яйца. Ласточки яички несут. Но только всегда успевают высидеть птенцов прежде, чем моя хозяйка надумает забрать их себе. Птенцы появляются на свет два раза в год, и, как только подрастут, мама начинает учить их играть с мухами в салочки…
Прошлым летом наша ласточка высиживала птенцов три раза. Иногда так бывает. Только от её высиживания проку было мало. В третий раз вылупился один-единственный птенчик, да и тот никудышный. Когда он немного подрос, то перелетел через реку и уселся отдыхать. Стал обратно добираться и шлёп! До гнезда не долетел и плюхнулся прямо ко мне в миску с супом. Я его, бедного, облизал и сушиться положил. Гляжу: не ласточка, а так — мокрая тряпочка!
— Милый ты мой, — говорю я ему, — через несколько дней тебе уже в тёплые края лететь! А разве ты можешь? Куда ты полетишь с такой тренировкой? Не мог, что ли, на шесть недель раньше вылупиться?
— Не мог, Барик, не получилось как-то! — пискнул он в ответ.
— Потому не получилось, что всё на последнюю минуту откладываешь! Недотёпа ты, только и всего! — заявил я ему прямо в глаза. — Тёплые края за морем, а море шире нашей речки. Разве ты доберёшься? Погляди на себя! Уж лучше здесь оставайся, я тебя в свою будку пущу. Выучу на сторожевую ласточку или на охотничью. Повторяй за мной: «Гав, гав, гав!»
— Пи, пи, пи, — сказала ласточка.
— Какие ещё пи-пи-пи! Надо кричать — гав-гав-гав! Твоего писка никто не испугается!
— Фьють-фьють-фьють, — свистнула ласточка.
И я понял, что до тёплых краёв ей не добраться.
И вдруг я вспомнил, что в нашей деревне тоже есть тёплые края. Новый коровник! Вот где она, эта нескладная ласточка, может перезимовать!
— А мухи там есть, Баричек? — пискнула она. — Ведь без мух мне до весны не прожить!
Мы вместе отправились в коровник.
— Девчата! — говорю я коровам. — Надо помочь. Вот вам моя ласточка. Она тут с вами зимовать будет. Придётся немного потесниться. И ещё одно дело — каждая из вас, на кого сядет муха, должна замычать. Кто не замычит, с тем и я церемониться не буду, цапну за ногу, и всё! Вы не думайте, у нас в доме слышно, когда вы молчите!
Всё получилось как нельзя лучше. Коровы потеснились и взяли ласточку к себе. Она живёхонька-здоровёхонька пережила зиму и встретила весну. Позавчера она играла над рекой в салочки с мухами и всё время пищала. А потом улетела в настоящие тёплые края, за море. Мне жалко! Почему она и нынче не осталась зимовать в коровнике! Да что с неё возьмёшь? Настал сентябрь, месяц «смени свой наряд», а у неё за целый год опять шерсть так и не выросла, и лаять она не научилась. Способностей никаких.
После сентября наступил октябрь, месяц «еды хоть отбавляй». В каждой деревне праздник, народ гуляет, веселится. И у нас тоже свои собачьи радости. Со всех дворов нам в конуру хозяева, и мои тоже, тащат угощенье. Целые миски жирных костей. По вечерам хозяева собираются все вместе. Кто дует в трубу, кто щиплет струны контрабаса. А есть и такие, кто бьёт в барабан. И все вместе они поют, а по-моему — воют. До самой ночи, а то и дольше. Потом идут по домам. Но не все. Некоторых несут. Гав, гав! Смотреть стыдно! Зато на другой день нам, собакам, опять угощенье.
До чего же хорошо осенью быть собакой! Многие бы не отказались, каждому хочется косточку погрызть, только не каждый может. Не у всех голова работает так здорово, как у нас, собак. Я, конечно, не хочу всех в одну кучу мешать, но есть такие, которые рады бы в собачью шкуру влезть. И вовсе не из-за еды.
