— Мамуль, до четырех лет у меня крыша поедет. Я уже и так хотела на работу выходить. В зал записаться. Хоть что-то начать менять в своей жизни.
— Как на работу? У тебя же ребенок! И в зал никакой тебе не нужно. Ты у меня девочка красивая. На всех этих селедок сушеных не нужно ровняться. Ты знаешь, что раньше...
Историю про то, что женщины в теле раньше были в моде, я слышала уже раз сто. Поэтому закатываю глаза. Проблема же в том, что себя любить нужно и принимать. А я себя в таком виде принять не могу. Мне не нравится! Я хочу вернуть свою прежнюю форму.
— Мамуль, Кирюшу в садик пора отдавать, — эту фразу произношу с опаской, потому что знаю реакцию. Вот здесь мои родители как никогда были солидарны с моим мужем. Что нечего ребенку в садике делать. Ему с матерью в сто раз полезнее рядом находиться. Именно поэтому я не сказала ни родителям, ни мужу, что уже четыре месяца назад ходила договариваться про садик. В государственный нас не взяли. Записали в очередь и судя по нашему номерку в этой очереди Кирюша в садик пойдет, когда школу закончит. Вот как раз очередь и подойдет. Поэтому я договаривалась за частный садик. Все документы уже были подготовлены и отнесены. Как и платеж за первые полгода. Я знала, что муж может начать угрожать, что ничего не оплатит. Поэтому я откладывала деньги. И просто удача, что я успела все оплатить и отнести документы до того, как Олег все это выкинул.
— Какой садик?! А мы с отцом на что?! — Мама охнула и на стул упала. Картинно схватилась за сердце.
— Ему с детьми нужно учиться коммуницировать. Развивашки всякие там будут. Мамуль, садик — это очень хорошая штука.
Мама бледнеет. А я сильнее сжимаю пальцами вилку. Я так решила. Приняла решение. И у родителей не получится меня отговорить. Хватит уже всем быть удобной в этом мире. Именно то, что я всегда и всем уступала, привело меня туда, где я сейчас нахожусь. Муж решил, что о меня можно вытирать ноги. Больше никто так не поступит. Сыну и правда будет хорошо в садике. Там отличное питание. Мини группы. Хорошие воспитатели. Все самое лучшее!
— Ну, что, вздрогнем? — Нинка подняла рюмку и посмотрела на меня так, что и мне пришлось свою сжать пальцами. Жидкость в рюмке пахла ожидаемо алкоголем. Только каким-то для меня неизвестным. — Давай, давай, тебе это нужно больше, чем мне, — подруга начинает подначивать, и я все-таки опрокидываю в себя рюмку.
Зажмуриваюсь, кривлюсь и тут же захожусь в сильном кашле.
— Господи, что это за гадость?! — Смотрю на Нинку глазами, в которых собираются слезы.
— Быстро лаймом закусывай, — подруга протягивает мне кусочек лайма, и я тут же впиваюсь в него зубами. Да, так становится немного легче, — это текила, между прочим. — Произносит Нинка так, будто я только что лично ее оскорбила. Просто я в своей жизни ничего крепче шампанского и не пила. А тут так горло обожгло, что я чуть не задохнулась. Да и в голову дало знатно.
— Гадость какая, — снова кривлюсь.
— Слушай, тебе нужно напиться и выпустить наконец на свободу все свои эмоции. Ну вряд ли тебе родители налили и с тобой выпили.
Я тут же краснею.
— Ты что говоришь такое, нет, конечно, — папуля если бы меня сейчас увидел с рюмкой в руках, за голову бы схватился. Не так он свою хорошую девочку воспитывал. Не так. И прибавил бы еще, что ему Нинка никогда не нравилась. Всегда от нее какой-то подвох ждал. Нинка по мнению отца научила меня в жизни всему самому плохому. Он и знакомство с Олегом пытался на подругу спихнуть. Но там не получилось.
— Вот поэтому мы сейчас здесь! — Подруга откидывается на спинку стула и обводит руками свою квартиру.
Я же пытаюсь понять, почему картина справа от Нинки начинает плыть. Сколько градусов в этой текиле? Почему меня так быстро повело?
— Ой, я не уверена, — произношу, когда подруга наливает снова прозрачную жидкость в рюмки.
— Давай, и закусывай хорошо, а то я скоро потеряю собеседника.
— Нет, есть я точно не буду, — отрицательно качаю головой. Я все еще держусь и продолжаю сидеть на своей изнурительной диете. Сложно, словами не передать. Но вчера я влезла в свои старые джинсы! Радости было столько, что я даже отказалась от ночной порции кефира. Мой желудок конечно же меня за это не поблагодарил.
— Ты продолжаешь сидеть на своем кефире?! — Подруга кривится, когда я киваю. — Ты себе так к чертям желудок посадишь. А после случится жесткий срыв, и ты наберешь в три раза больше, чем скинула.
— Спасибо, я знала, что ты меня поддержишь, — опрокидываю рюмку и тут же впиваюсь зубами в новый кусочек лайма. В этот раз текила пошла не так тяжело.
— Кать, но я ведь только хорошего для тебя хочу, — Нинка вздыхает, — я вообще вела к тому, что питание должно быть правильным. Голодание — это временный эффект. А вот правильное питание...
Я окидываю взглядом Нинку. Она уже давно сидит на правильном питании. Конечно, позволяет себе редко и всякие вредные вещи вроде пиццы и бургера. Но ее фигура — это просто мечта.
— Отец меня заклюет быстрее, чем я успею взвесить себе еду по граммам.