В эту секунду мне так мерзко становится. Противно от того, что он ко мне прикасается. Что я вообще когда-то была с ним. Делила постель. Насколько же он мерзкий и скользкий человек.
— Самому от себя не тошно? — Произношу с отвращением и вижу, как темнеют его глаза. Становится страшно, что он меня сейчас ударит. Просто по стене размажет. — Анисимовы?! — Вдруг раздается громкий голос за спиной мужа. По сути, этот голос меня и спасает от всего, что могло произойти дальше. Муж меня отпускает. Убирает руки. Я перевожу дыхание и захожу в зал.
Все что происходит дальше, иначе как цирк я назвать просто не могу. Олег с таки упоением рассказывает о том, как сильно меня любит. Как для него важен наш брак. Как я все придумала и у него нет никакой любовницы. Всю жизнь любил только меня одну. А я поверила слухам. Плохим людям. Но он готов закрыть на все глаза и принять меня обратно с распростёртыми объятиями. Я в конце еле сдержалась от истерического смеха. Честно все сказала, как было. О том, что видела собственными глазами. И что никакой брак сохранять не хочу. Судья думает. Смотрит на меня и на мужа. А после сообщает, что у нас три месяца на примирение. И что я должна выделить два дня в неделю, когда муж будет общаться с сыном. Потому что этот гад начал причитать, что я препятствую встречам с ребенком. На этом месте я не выдержала, и начала на него орать. За что получила предупреждение, что меня попросят удалиться. Думаю, не нужно говорить о том, в каком состоянии я выходила из суда? Хотелось убивать, а бывший муж так удачно был под рукой.
— Вот же гад! — Возмущается Нинка, когда я сижу на ее кухне. После суда у меня было стойкое желание выговориться. А Нинка — самый благодарный слушатель и собеседник.
— Я думала, что не могут так надолго продлить этот период на примирение... — Вздохнув, продолжаю ныть. Ну обидно же до чертиков. Злость уже вся испарилась, пока я подруге во всех красках рассказывала какой Олег козел. Теперь осталось чувство обиды. Это же несправедливо! Мне то не нужны эти месяцы для воссоединения семьи. Почему судья только желание мужа всерьез воспринял? Он хочет. Но я-то нет!
— Может, потому что ребенок маленький? — Нинка неуверенно произносит.
— Возможно. Судья еще и лекцию прочитал, что нельзя ребенка лишать семьи. Так, будто хотел, чтобы мне стыдно стало. А я эту семью разрушала? Я что ли по чужим койкам прыгала?
— Ты с отцом поговори... Может олень твой этот как-то судью подкупил? Отец же вроде хотел подсобить, чтобы быстрее и без проблем.
— Там стычка вышла, — грустно вздыхаю, — оказалось, что Олег тоже связями оброс за это время.
— Нужно на него управу найти, он совсем уже оборзевает. Будешь? — Нинка достает из холодильника бутылку с вином.
Я отрицательно киваю. Не хочу. После моего последнего раза я решила, что алкоголь — это не мое. Это же нужно было так набраться, чтобы с малознакомым мужчиной к нему домой отправиться. Это еще хорошо, что он не воспользовался ситуацией. А если бы на месте Дмитрия был бы кто-то другой? Менее принципиальный?
— Я понять не могу, почему Олег так в меня вцепился, — впиваюсь зубами в огромное яблоко, которое мне любезно предоставила подруга. Сама же Нинка налила себе бокал вина.
— Ну, давай рассуждать логично, — делает глоток, с ногами забирается на стул, — у твоего Олега не шуточный бизнес. Он часто брал тебя с собой на семейные встречи с партнерами.
— Да, — согласно киваю. Некоторые его партнеры любили обсуждать дела в семейной обстановке. Например, Асхадов только в загородном доме обсуждал договора. У них дочь возраста Кирюши, наши дети хорошо ладили. Олега всегда злило то, что Асхадов не хочет встретиться в ресторане и сам на сам все обговорить. Обязательно заставлял ехать к нему загород. В выходные. А это двухчасовая пробка туда и обратно.
— Я думаю, что у него наломается много договоров. Думаю, что у него достаточное количество партнеров, которые семейные. И они любят работать с такими же. Семья — это ответственность. А когда семья распадается, то и доверие к человеку рушится.
Я даже рот распахиваю от того, как Нинка мне все это разжевывает. А я ведь даже не подумала об этом.
— Слушай, а я не смотрела на ситуацию с такого ракурса.
— Твоя беременная Светка, или как ее там... — Нинка кривится и делает новый глоток вина.
— Светка, — киваю.
— Так вот, она черное пятно на его репутации. Сомневаюсь, что ее залет входил в его планы. Скорее он думал от нее избавиться, как только наскучит. А тут вон как все обернулось.
— Он сказал, что еще доказательства нужны, что ребенок его. Мне так мерзко стало, что я с ним вообще жила столько времени.
— Ну ублюдок, что тут скажешь. Светка твоя тоже по заслугам сполна получит. Уверена, что она молилась на этот залет, а тут вот как все оборачивается. Будет ей урок, что нечего в койку к чужим мужикам прыгать. Она то, наверное, насмотрелась, как твой Олег к Кирюше относится. Поняла, что ребенком его можно удержать. И пошла во все тяжкие.
Веду плечами, сильнее впиваюсь зубами в яблоко. Эта тема все еще вызывает во мне ярость.