Клюнул, значит. Отлично. Теперь главное не перестараться. Ей не нужно, чтобы Эдик пошёл сынку морду бить, ей нужно, чтобы он больше не захотел с ним вообще разговаривать.
- Я его убью, - процедил, между тем, Эдик сквозь зубы.
Она схватила его за плечи, замотала головой…
- Нет, прошу тебя… Не надо! Ничего ведь не случилось, все хорошо!
- Что он сделал? – продолжал спрашивать Эдуард.
- Просто пытался поцеловать, но я отбилась… это было только один раз! Забудь, зря я сказала… прости…
Лина потупила взгляд, словно ей было стыдно, хотя ничего подобного между ней и Яном на самом деле и не было. Она просто перебрала однажды, когда они были в одной компании, вот все и случилось. В трезвом уме она бы, конечно, не стала спать с тем, кто мог её сдать её же состоятельному любовнику.
Эдик шумно выдохнул. Недовольно покачал головой…
- Если ты просишь… то прощу его, ладно. Но если он не отстанет…
- Он теперь знает о нас с тобой, так что, наверно… больше не будет приставать. Кстати, Эдик… а почему ты вообще здесь? Я думала, ты будешь с семьёй всю ночь, ведь они важнее для тебя…
Она проговорила это с горечью. Словно ей было безумно обидно, но она мужественно принимала такое положение дел…
Он снова привлёк её к себе. Сказал отрывисто…
- Ты для меня важнее. Важнее всех. Поэтому я признался во всем Даше и ушёл.
У Лины в голове забила тревога – такого в её планах не было…
А он заглянул ей в глаза и добавил…
- Это и есть мой тебе главный новогодний подарок… мы теперь всегда будем вместе. Ты рада?..
Яну хотелось взвыть. Громко, отчаянно, до потери голоса.
Его папаша и Лина… Чудовищно, невозможно, дико! Это просто не могло быть правдой!
Но он смотрел на закрывшуюся за ними дверь и не мог самого себя убедить в том, что глаза и уши ему врали.
Лина. Это Лина… его Лина, его Ангел, была любовницей папаши. Это она кричала там, в его кабинете. Это её, как дешёвую шлюху, отец раскладывал на своём столе…
К горлу подкатывала тошнота. Внутренности разрывала боль. В глазах появилась резь от желающих прорваться наружу слез…
Он зло топнул ногой, как капризный ребёнок, не желающий мириться с тем, что что-то пошло не так, как он того хотел. Мысли хаотично метались в голове, ища всему увиденному оправдания…
Ну не могла же она добровольно с ним связаться?! Молодая, красивая Лина и этот старый хрен! Наверняка он её заставил, чем-то шантажировал…
Ян зацепился за эту мысль, пытаясь убедить себя в её чистоте, невиновности…
Но перед глазами стояла картина того, как Лина заводит его папашу в свою квартиру. Добровольно. А на него, Яна, даже не смотрит, словно его и вовсе не существовало…
А в ушах звучал её смех над его признаниями, над его обещаниями…
Она ведь говорила ему, что её не интересуют сопливые мальчишки. Ну конечно, ведь она нашла себе богатого папика… в лице его отца!
Выходит, она все делала расчётливо. А он, как дурак, думал, что может ей угодить, что если у него будет своя квартира, то он станет в её глазах значимее, круче и она захочет с ним быть…
Злость на собственную глупость вспыхнула внутри, как пожар. Ян бросился к стене, заколотил по ней кулаками, как бешеный…
Под ногами что-то хрустнуло. Опустив взгляд, он увидел, что наступил на букет роз, которые принёс ей…
На которые потратил все деньги, какие у него только были!
Разозлённый, раненый, отчаявшийся, он принялся яростно топтать проклятые розы. Прыгал на белые бутоны, превращавшиеся под его подошвами в грязное месиво, размазывал лепестки в слизь по бетонному полу подъезда…
Идиот! Кретин! Болван! Лох!
Он уничтожал розы, не жалея сил, не думая о том, какой шум этим устроил…
Открылась соседняя с квартирой Лины дверь. Из неё высунулась сухонькая старушка, посмотрела на него с прищуром…
- Ты что это творишь тут?! Насвинячил, а убирать кто будет?!
Он посмотрел на неё, чувствуя себя так, будто его резко разбудили…
А старушка снова нырнула к себе в квартиру, а вынырнула уже с какой-то палкой, которой и огрела его от души по ногам. Так внезапно, что он не успел отскочить.
- Убирай давай за собой! – потребовала высоким писклявым голосом.
Ян уставился на неё в шоке. Ещё никто и никогда не смел его бить…
А она вновь замахнулась. И он, коротко рыкнув, просто бросился по лестнице вниз, а следом за ним несся её крик…
- А ну вернись, хряк! Убери это говно!
Вылетев на улицу, Ян отдышался. Добрел до лавочки на детской площадке, упал на неё без сил…
Заплакал.
Уткнувшись лицом в колени, он ревел, как дите малое. Сотрясался в рыданиях, тонул в жалости к себе…
Все его предали! И та, кого он любил, и чёртов папаша, который посмел её трогать своими вонючими старыми лапами!
До Яна вдруг дошло – не собирался отец покупать ему никакую квартиру. Тем более теперь, когда все открылось… Хотел просто отвязаться!
Да и на кой черт ему, Яну, эта квартира, если Лины с ним не будет?.. Он бы ради неё в огонь прыгнул, а она ноги перед его папашей раздвигала!
Ян жалобно завыл. Стылый зимний ветер постепенно пробирался под его одежду, мигом превращал горячие дорожки слез в обжигающе-холодные ручьи…