Он застыл с таким выражением лица, словно я его смертельно оскорбила. Унизила. Ранила.
- Я прошел курс лечения и сейчас совсем не за…
- Мне неинтересно, - повторила снова.
Наши взгляды скрестились. Его – молчаливо о чем-то умолял. Мой – разбивал все надежды.
- Я тебя выслушаю, но только чтобы ты отстал, - бросила наконец бесстрастно. – Жди здесь, я быстро оденусь. В квартиру я тебя не впущу, хватило мне твоей грязи.
От такого обращения он заметно сдулся, но вынужден был кивнуть. Через несколько минут мы в молчании спустились на лифте вниз и вышли на улицу.
Посреди рабочего дня во дворе никого не было, поэтому переговорить можно было и здесь.
Я подошла к ближайшей скамейке и, зябко спрятав руки в карманы пальто, поторопила Эдика:
- Ну и? Ты же так рвался поговорить. А я, вообще-то, работаю, так что выкладывай все поживее.
Эдик сглотнул. Не выдержав, отвёл в сторону глаза прежде, чем наконец сказать…
- Я… в общем… квартиру купил… на папу её оформил, а потом…
- Получил по дарственной обратно, - перебила ледяным тоном. – Я в курсе.
Он потрясенно на меня уставился.
- Как?..
Я не видела смысла скрывать то, что скоро уже и так всем вовлеченным лицам будет известно. Поэтому, усмехнувшись, ответила:
- Твоя мама мне сказала очень правильную вещь – мужчина не уходит в никуда. И ты, конечно, подстелил себе соломки прежде, чем решил меня опозорить перед родственниками и друзьями. И неважно, как я узнала о твоих махинациях, Эдик. Важно другое. Твоя мама уже подала иск на твоего отца в суд. Вы провернули незаконную аферу, не получив её согласия на дарение, поэтому, не сомневайся – суд эту квартиру у тебя отберет.
Он побледнел. Спешно заговорил…
- Слушай… я о многом думал, пока был в больнице, пока лечился от этого дерьма… Я очень сожалею о том, как поступил. Я хочу все исправить. Попроси маму отозвать иск и тогда я перепишу тебе половину этой квартиры…
Я презрительно хохотнула. Хочет он все исправить, как же. Даже сейчас ищет для себя выгоды, ищет способ надурить близких в очередной раз.
- Зачем мне это? – хмыкнула пренебрежительно ему в лицо. – Мы с Верой Андреевной уже договорились, что квартира будет переписана на Машу. Полностью. Так что ты больше ничего не решаешь. Если это все потрясающие новости, которые ты хотел мне сообщить, то я иду домой.
Он порывисто схватил меня за рукав. Я – посмотрела на него так, что его пальцы мигом разжались. Демонстративно отряхнулась…
- Даша… пожалуйста, - заговорил он моляще. – Мне ведь тоже нужно где-то жить, а ты хочешь меня без всего оставить…
- Так же, как ты хотел оставить без всего меня и детей.
- Я хотел оставить вам квартиру…
- Ты такой щедрый! – воскликнула с издёвкой. – Хотел оставить мне квартиру, своей юной шалаве подарить квартиру… ну так ещё одну купишь, в чем проблема?
Про подарок Лине я била наугад, но по его лицу поняла – попала в цель. Не зря мы с Верой Андреевной предполагали подобное развитие событий.
Эдик замолк. После паузы пробормотал…
- Я сам… я подарю Маше эту квартиру. Пусть мама отзовет иск, суд ни к чему.
Я фыркнула. Мерзавец поганый. Понял, что проиграл по всем фронтам и теперь хочет казаться хорошим в глазах хотя бы дочери.
Вот только Маша уже знала правду про эту квартиру.
Я решила немного поразмыслить.
На самом деле, если Эдик оформит дарственную – это самый простой и быстрый путь к цели.
Нужно было понимать, что суд может затянуться надолго. К тому же, все могло пойти потом не по плану. Свёкор мог заартачиться и не захотеть дарить квартиру Маше, хотя в способности свекрови добиться от него того, чего она хотела, я ничуть не сомневалась, и все же…
Стоило учитывать и тот факт, что могла внезапно передумать даже сама Вера Андреевна.
Хотя свекровь, в отличие от своего сына, кажется, понимала, что у неё в жизни только и есть, что семья. Внуки. И что за это нужно держаться…
Но если был шанс решить все с квартирой здесь и сейчас, не полагаясь на случай и других людей – этим нужно было пользоваться.
Я подняла на бывшего мужа глаза. Холодно отчеканила…
- Я дам тебе шанс на красивый жест. Завтра же мы идём к нотариусу и все оформляем – ты, я и Маша. И учти, что если вдруг передумаешь и обманешь – дочь обо всем будет знать. Подумай, как будешь выглядеть в её глазах. Сына ты уже потерял из-за дешёвой заразной шлюхи, не потеряй ещё и дочь. Она ведь к тебе, несмотря ни на что, все ещё тянется.
Он кивнул. Я коротко махнула ему на прощание и хотела уйти, когда в спину мне донеслось…
- Даш…
- Что ещё?
Он мучительно сглотнул.
- Я скучаю… по нашей семье. По тебе. По дому…
Я лишь криво усмехнулась на это никому уже не нужное, не имеющее никакого значения признание.
- Нет у тебя больше никакой семьи. И дома нет. И я по тебе совсем не скучаю. Ты все собственными руками разрушил, Эдик. Ну так живи теперь счастливо, мы ведь тебе в этом мешали. Зато сейчас ты ото всех свободен – наслаждайся этим, если сможешь.
Он ничего не возразил. Понимал, что это бесполезно. И что я совершенно права.
Развернувшись, я пошла обратно к дому.
Наступил февраль и до весны ещё было далеко…