Он вновь посмотрел на спящую Оливию, пальцем проводя по ее щеке. Она улыбнулась, пряча от него лицо в подушку.
– Доброе утро, – прошептал он, щекоча дыханием ее шею и пальцами проводя вдоль позвоночника. Она засмеялась, пытаясь увернуться, но он не дал ей этого сделать, резко перевернув ее на спину и придавив собой.
– Доброе утро, – улыбнулась она, и до его мозга наконец дошел смысл сказанных слов. Он сказал ей «Доброе утро». Когда-то он поклялся не говорить этих слов. Даниэль начал нарушать свои же правила.
Всматриваясь в глаза цвета рассвета, он вспомнил ночь в Риме и правило «забыть все». Теперь он не собирался ничего забывать.
– Ты в моем номере, – прошептал он, и Оливия кивнула, – в моей кровати…
– Ты хочешь сказать, что наступила моя очередь уходить от тебя? – перебила она его. – Ты не порвал мое платье? К тебе не придет Нина?
Они засмеялись, и губы Даниэля коснулись ее. Его поцелуи как шелк – нежные и теплые, хочется ощущать их вечно. Забыть обо всем, затеряться во времени, остаться в отеле, в этом странном месте – маленькой стране, большом городе нарушения запретов и правил.
Но Даниэль выпустил ее из своих объятий:
– Мне кажется, больше нет смысла бежать, Оливия. Это глупо.
Она села на колени, прикрываясь одеялом, понимая значение этих слов. Нет смысла бежать от себя. Она всегда будет возвращаться к нему.
– Я хочу тебя, Даниэль, не буду скрывать этого. Я скучала по тебе. И ты прав, нет смысла бежать, если нам хорошо друг с другом. Но… – она опустила глаза, подбирая нужные слова, – есть правила.
– Правила созданы, чтобы их нарушать. – Он коснулся пальцами ее губ, проводя по ним. Наконец-то он может сделать это, имея на то полное право. – Мы будем осторожны. Никто не узнает.
На секунду ему в голову опять пришла мысль отдать девушку в другой экипаж. Но не видеть ее неделями он просто не сможет.
– Я хочу летать с тобой, видеть тебя каждый день, желать тебя, прикасаться к тебе. Хочу тебя всегда и везде, Оливия.
Она улыбнулась, рукой сжимая его руку:
– Я тоже, Даниэль. Ты прав, никто не заметит, если мы будем осторожны. Тем более о нашей неприязни друг к другу люди знают не понаслышке. Марк был свидетелем многих сцен, пусть думает так и дальше.
Оливия встала с кровати, отыскивая свои вещи:
– Но сейчас мне надо уйти.
– Как твоя рана?
– Ночью ты не особо о ней переживал.
– Я понял, что голова у тебя не болела.
– Все хорошо, – она вновь села на кровать, смотря на него, – если бы не рана, я бы пошла в город.
Он усмехнулся, откидываясь на подушку:
– Ты пришла бы ко мне ночью? Или накинулась на меня в самолете?
Оливия открыла рот от возмущения, вырывая подушку из-под его головы:
– Нахал, это ты набросился на меня!
– Не я к тебе пришел и шептал, что скучал.
– Но это же ты напал на меня! – Она попыталась ударить его подушкой, но капитан вовремя увернулся.
– А что мне оставалось делать? Я же мужчина. Сколько можно испытывать меня?
Оливия вздохнула, обнимая подушку, и Даниэль расслабился, улыбнувшись.
– Но ты бы пришел ко мне? – спросила она, надеясь услышать «да».
– Да.
Удовлетворенная его ответом, она продолжила одеваться. К чему был весь этот спор? Почему нельзя общаться спокойно?
Одевшись, Даниэль открыл дверь и выглянул в коридор. Теперь их спасет только осторожность. Убедившись, что поблизости никого нет, он произнес:
– Можешь идти.
– До свидания. – Девушка прошла мимо, но он рукой затормозил ее.
– И все?
Оливия улыбнулась, притягивая его к себе и впиваясь мягкими губами в его губы. Рукой она провела по его щеке, ощущая легкую небритость. Резко захотелось остаться. Еще пара секунд, и она начнет раздеваться снова. Пересилив себя, первая прервала поцелуй, желая его бесконечность.
– Мы встретимся сегодня? – Шелковый голос возле ее уха ласкал слух, и она улыбнулась.
– Сегодня?
Это было так странно. Они прощались до сегодня, хотя в промежутке даже не расстанутся.
– После рейса. Я приеду к тебе?
Оливия задумалась, вспоминая график Мел. Свидетели им были не нужны. Хоть подруга имела такой же роман, он был не столь опасным. Иметь связь со своим капитаном – куда серьезней. В случае обнаружения их связи с должностью стюардессы придется распрощаться ей. Даниэль вряд ли потеряет свое место. Его привилегия в авиакомпании слишком высока. Она же, напротив, никто. Таких, как она, – тысячи.
– Почему не у тебя? – задумчиво произнесла Оливия, понимая, что видеться у него дома было бы спокойней.
– Не поверишь, – стиснул зубы Даниэль, – со мной живет Марк. А еще покупатели постоянно ходят смотреть виллу, я выставил ее на продажу.
Удивлению Оливии не было предела:
– Марк живет в твоем доме до сих пор?
Марк хуже Мел. Марк – первый человек, которому нельзя давать даже намека на какие-либо отношения.
– Я разрешил ему пожить у меня до тех пор, пока дом не будет продан. Но это произойдет скоро, я более чем уверен.
