Марк, улыбаясь, вновь подмигнул и кивнул на дверь, давая понять, что она может идти, но внезапно знакомый голос, состоящий будто из нитей шелка, заставил замереть всех.
– Нет, не все.
Наконец Даниэль отложил ручку в сторону и устремил взгляд темных глаз на нее:
– У меня тоже есть вопросы.
Эти слова заставили Оливию продолжить сидеть, широко открыв глаза. От внезапности происходящего она не видела, как двое инструкторов переглянулись между собой и как Марк удивленно посмотрел на капитана.
– В случае аварийной посадки через сколько времени после приземления стюардесса приступает к эвакуации пассажиров?
– После того как капитан даст команду. – Теперь девушка почувствовала продолжение игры.
– Сколько длится эвакуация на нашем борту?
– Максимум девяносто секунд и минимум семьдесят восемь.
– Кто засекает время?
– Старший бортпроводник.
– Обязанности бортпроводника после того, как капитан объявил о предстоящей аварийной посадке? – Его глаза сверлили ее. Он не давал ей времени сделать вдох, заставляя быстро отвечать. Она все знала, но его напор начал нервировать.
– Приготовить пассажиров: попросить снять украшения, часы, очки и обувь. Показать позу, которую они должны принять во время посадки.
Оливия заметила, как Марк слегка толкнул капитана в плечо, но тот продолжил:
– Оливия, расскажи нам про цвет передних аэронавигационных огней. – Его глаза, как яркие вспышки тех самых огней, заставили девушку изумленно округлить глаза. Она приоткрыла рот от неожиданного вопроса, не понимая, как связаны она и аэронавигационные огни. Но сдаваться не собиралась, роясь в своей памяти. Она теребила пальцы рук, вспоминая хоть один самолет в темноте. Теперь она отчетливо слышала удивленные перешептывания между собой инструкторов.
– Ты перегибаешь палку. – Это прошептал Марк, но капитан ждал ответа.
– Красный и зеленый. Зеленый – индикатор правой стороны самолета, красный – левой. – Она встретилась с Даниэлем взглядами, пытаясь понять, что с ним сегодня не так.
Все вздохнули и вновь начали собирать бумаги, но следующий вопрос заставил вновь замереть:
– Расскажи про глиссадные огни на взлетной полосе.
Гнев, как раскаленная лава внутри большого вулкана, зарождался внутри девушки. Обида и непонимание гасили этот взрыв. За что? Почему Даниэль выбрал ее? Что движет им сейчас? Она не понимала, пытаясь найти ответ на его вопрос, заставляя свою память рыться в зеленом учебнике отца.
В тишине комнаты все следили за ней. Оливия слышала только вскипающую кровь внутри себя, из-за которой память отдельными слайдами рисовала два белых и два красных огня. Вопрос, на который она не могла знать ответ как стюардесса. Вопрос, на который она знала ответ как дочь пилота.
– Они там для того, чтобы ты не потерялся, идя на посадку! – вскрикнула она, не желая отвечать на безумный вопрос сумасшедшего капитана.
Девушка вскочила со стула, сжав руки в кулаки. Ей хотелось рукой почувствовать щеку Даниэля, оставляя на его коже красный цвет. Это стал бы ее фирменный аэронавигационный огонь. Она еле сдерживала себя, быстрым шагом дошла до двери, распахнула и вышла в коридор, с грохотом захлопнув ее.
– Что ты творишь? – прошептал Марк, смотря на Даниэля. – Ты пытался ее завалить! Члена твоего экипажа!
– Я никогда не хотел видеть ее в моем экипаже, – ровным голосом ответил тот и встал со своего места. – Спасибо всем за экзамен.
Не торопясь он собирал бумаги со своего стола, слыша, как вполголоса выругался Марк. Только что он стал свидетелем сцены невыносимой неприязни своего капитана к стюардессе. Ложная сцена, как кривая реальность, отображала лишь то, что требовал договор. Никто не мог подумать в момент опроса с пристрастием о том, что Оливия Паркер – исключение из всех правил.
Инструкторы ушли, закрыв плотно двери, и Марк громко произнес:
– Аэронавигационные огни? Глиссадные огни? Ты шутишь? Откуда ей знать о них! Она стюардесса, а не пилот.
– Не переживай за нее, Марк, – все так же спокойно отвечал Даниэль, – она же ответила, а это свидетельствует о том, что она прекрасно знала ответ. Оливия не так глупа. Скорее я бы сказал: она умна. Но характер портит всю картину.
Марк недовольно покачал головой:
– Когда вы начнете ладить друг с другом?
– Когда закат станет рассветом.
Марк усмехнулся, не поняв ни слова, и, махнув рукой, вышел из кабинета. Пришло время отдышаться, и Даниэль вздохнул полной грудью, слегка нахмурившись. Идея закидать Оливию вопросами возникла, как внезапный ветер у взлетной полосы. Он еще не придумал, как выпутаться из этого шторма. Он видел гнев в ее глазах, знал, что перегибает палку, но перестраховал их отношения.
Он покидал кабинет, думая лишь о том, что сейчас ему необходимо найти Оливию. Все произошло слишком быстро. Он не успел, не понимал…
