Марк замолчал и опустил рычаг выпуска шасси. Оставалась надежда, что носовая стойка выпадет, но вновь раздался сигнал тревоги. Даниэль уже не обращал на него внимания, опуская нос самолета ниже.
– Приготовиться к аварийной посадке. – Марк связался с салоном, и тут же голос Келси долетел до ушей Оливии: «Опустите голову вниз и накройте ее руками».
Девушка скинула красные туфли в сторону и подчинилась указаниям.
Говорят, в такие моменты вся жизнь проносится перед глазами. Это ложь. В голове проносятся лишь мысли о самых близких. Их лица… Чувство страха. Хочется дышать, но внезапно понимаешь, что ты все это время вовсе и не дышал. Ты ждешь. И веришь, что сможешь вздохнуть полной грудью, когда все закончится… Или не вздохнешь уже никогда. Кто-то молится, кто-то плачет, сжимая голову руками. Специально сильно, чтобы чувствовать, что ты еще жив. Кто-то стонет и слышит свой голос – это тоже признак жизни.
Оливия молчала, зажмурив глаза, но темнота душила ее. Слишком рано для темноты. Она хотела видеть все, что видел сейчас Даниэль. Неправильно прятаться от света.
Она выпрямилась и взглядом обвела салон. Лишь спинки кресел, стон и детский плач. Люди приготовились к посадке, их головы прижаты к коленям. Она одна сидела прямо, рукой сжимая тугую лямку от ремня безопасности. Она ждала, думая лишь об одном – Даниэль сделает все, чтобы выжить. Иначе быть не могло. Его последние слова – это не прощание. Он слишком сильный, чтобы сдаться сейчас…
Пол затрясся под ее ногами, захотелось их резко поднять… Кто-то закричал, ощущая то же самое. Но она продолжала молчать, упираясь ногами в пол и давя, стиснув зубы. Секунды превратились в часы, она слышала молитву Нины и вспомнила отца. Молился ли он, когда самолет падал в черные воды океана? О чем думал он? О чем кричал в последние секунды своей жизни?
– Пожалуйста… Даниэль… – Ее губы шептали его имя в молитве. – Ты сделаешь это…
Но лязг металла и крен носовой части заставил ее замолчать и посмотреть на салон. Она сидела выше всех. Нос упал. Люди ахнули, хватаясь за спинки кресел перед ними. Сила тянула в носовую часть, и лишь ремни удерживали, заставляя сидеть неподвижно, чуть дыша и прислушиваться к двигателям. Они продолжали работать, таща по полосе их самолет, раздирая металл обшивки кабины пилотов. Время остановилось вместе с дыханием.
Даниэль держал нос самолета параллельно земле до последней возможности, нажимая на тормоза. Но так не бывает! Голос Карима в наушниках лишь мешал.
– Я больше не могу его держать, – прошептал Даниэль, – он не поддается. Он падает. Лучше это сделаю я.
– Отпускай плавно! – крикнул Карим.
– Семьдесят узлов. – Марк руками уперся о панель перед ним, ожидая удара.
– Хорошая скорость, чтобы прокатиться по полосе без шасси. – Даниэль плавно опустил нос, и толчок заставил его упереться о бортовую панель. Силой его потянуло вперед, сдерживали лишь ремни, и ноги упирались в педаль тормоза. – Давай же, тормози!
Он видел в окно лишь серый асфальт и слышал скрежет металла, который резал слух сильнее красной кнопки. В мыслях рисовалась картина, как двигатели волочатся по земле и взрываются, окутывая салон адским пламенем.
– Что у меня с двигателями? – прокричал он Кариму.
Тот ответил лишь после короткой паузы, которая показалась Даниэлю бесконечной:
– Второй и третий касаются полосы, но искр я не вижу. Ты хорошо сбавил скорость перед посадкой. Я готовился к худшему.
– Отлично, – прошептал капитан. Эта новость радовала, как и та, что они замедлились настолько, что скрежет смолк. За ним стих раздражающий сигнал красной кнопки. Самолет остановился быстрее, чем предполагал Даниэль.
Теперь необходимо было вывести людей за минимальное время. Его все еще пугали раскаленные двигатели.
– Экипажу начать эвакуацию, – спокойно произнес он в микрофон, давая понять людям, что все в порядке. Он прекрасно знал, что начнется паника, пассажиры будут давить друг друга, направляясь к аварийным выходам. Сейчас он не мог сказать наверняка, есть ли травмы, но был уверен, что будут.
– Боже! – крикнул Марк, перекрывая подачу топлива. – Боже, Даниэль, мы сделали это!
– Да. – Даниэль расстегнул ремни, пытаясь встать. – Но надо выводить пассажиров. Отключай все системы, я помогу людям в первом салоне.
Встать с кресла, которое накренилось под углом к земле, оказалось сложно. Даниэль руками опирался на панель перед ним. Еще сложнее будет открыть тяжелую бронированную дверь из кокпита.
– Где Оливия? Это ее салон. – Марк начал выключать кнопки, но этот вопрос капитан оставил без ответа.
