– Передо мной не может быть закрытых дверей, – спокойно произнес Саид. Он оставался невозмутим. – Принимайте нас.
– Ты с ума сошел! – крикнула Вирджиния. В голове не укладывалось. Зачем такая настойчивость? Он точно баран! – Скорее всего там выключена даже подсветка полосы.
– Я могу посадить этот «Боинг» без подсветки и с закрытыми глазами. – Его раздражало ее возмущение. Возмущенная женщина – это взрывоопасный механизм. Но Вирджиния – пилот, должна учиться подавлять в себе эмоции. – Сейчас день, мне не нужна подсветка.
– Ты не хочешь лететь в другой аэропорт, потому что это лишние затраты для авиакомпании? – Наконец до нее стал доходить смысл его действий.
– Нет, – рявкнул он и отвернулся, – я хочу вернуть им то, что мне не принадлежит.
Ее возмущению не было предела. В памяти всплыли слова отца, когда тот давал ей наставления перед первым рейсом. Ее отец… Он капитан и такой же самоуверенный пилот.
– Кто был твоим учителем, Саид?
Он взглянул на нее так, что можно было уже прыгать из самолета от страха, но она не сдавалась, смело смотрела на него и не отводила глаз.
– Даниэль Фернандес Торрес, знаешь такого?
Она-то знает! Теперь она поняла, что управляет Саидом. Уверенность. Он сможет посадить самолет на полосу, которая сейчас закрыта. И Вирджиния точно знает, что он это сделает.
– Я надеюсь, он хорошо обучил тебя, – произнесла она, смирившись, – закрылки в положении «5».
– Контрольная карта. Высотомеры.
– Настроены с левой стороны, настроены с правой.
Началась подготовка к посадке. Вдруг в наушниках раздался крик – диспетчер аэропорта явно нервничал:
– Какие высотометры? Я не давал вам разрешения на посадку! Я сейчас же свяжусь с администрацией авиакомпании «Arabia Airlines»!
– Не стоит тратить время, – Саид перебил его, – сейчас я посажу самолет и сам приду к вам.
Он так и сделает. Потом. А сейчас не хотелось отвлекаться на ругань с диспетчерами. Главное – посадить самолет и выйти из него. Вдохнуть свежий воздух… Саид нахмурился. Бали сейчас не лучшее место для этого. Видимо, так его наказывает Аллах – за то, что он работает с женщиной. Он будет гореть в пламени ада. А болезнь – это только начало. Ему надо держаться от Вирджинии подальше. Вернувшись в Дубай, он первым делом придет к отцу и… Что дальше? Останется в офисе? Среди бумажной пыли и за монитором компьютера? Нет. У него еще есть два захода солнца, чтобы решить все проблемы.
– Закрылки в положении «20».
Ее голос вывел его из задумчивости. Как он мог вообще о чем-то думать в такой момент!
– Я не давал разрешения на посадку! – Голос в наушниках лишь разозлил.
– Я сам себе его дал.
Вирджиния усмехнулась: простой ответ, но в духе Саида. С этим человеком лучше не спорить, он все равно сделает по-своему.
– Шасси.
Она потянула рычаг вниз, слыша грохот внизу – шасси вышли, и три зеленых света на панели зажглись.
– Выпущены.
– Принимай нас, Денпасар, – произнес капитан, и тут же бортовой компьютер начал отсчет:
– 2500 футов…
– Закрылки «30». – Вирджиния уже отчетливо видела зеленые деревья. Но прекрасный вид уже не радовал.
– 1000 футов… 500, 400…
– Вижу полосу, – произнесла она, – подходим к минимуму.
Саид кивнул, отключая автопилот и беря штурвал в руки. Она завидовала ему, мечтая сделать так же. Как жаль, что, пока капитан Саид, это невозможно.
Девушка смотрела на показания приборов на панели, временами поглядывая на полосу. Все ближе и ближе. Нет никаких огней, но Саид прав: когда светло, они просто не нужны.
– Но глиссадные огни…
Хотелось закрыть глаза руками и закричать, но Вирджиния упорно продолжала смотреть вперед на полосу, слушая голос компьютера:
– 50, 40, 30, 20, 10…
Ее придавило к спинке кресла. Хотелось машинально схватиться за РУДы и потянуть их вниз, включить реверс и слышать шум обратной тяги. Ее это успокаивает. Отец не любит реверс, а она – наоборот.
Самолет загудел – Саид как будто услышал и исполнил ее желание.
– Добро пожаловать в Денпасар, – грустно прошептал Саид, но Вирджиния расслышала.
– Надеюсь, мы пробудем здесь недолго.
– Боюсь, что долго. – Он отстегнул ремни безопасности.
Все. Теперь их ждет неизвестность. На сколько они застрянут? Вирджинии не хотелось находиться в этом месте дольше получаса. Но он прав: они не могли вернуться домой, возможно, кто-то из них уже заражен.
– Как ты себя чувствуешь?
Сколько раз он задал этот отвратительный вопрос? Когда спрашивают подобные вещи, люди бессознательно стараются найти больное место и начать жаловаться. Нет, у нее ничего не болело, а жаловаться хотелось. Но не ему. Ему никогда не понять ее душевного состояния. Болела душа. Она не могла забыть то, что случилось на борту пару часов назад.
– Отлично, и не задавай больше этот вопрос. – Сказано было грубо. В ответ он бросил на нее гневный взгляд. – Никогда не спрашивай меня об этом.
