Но она не обращает на меня никакого внимания. Дыра продолжает расти, причем скорость ее разрастания увеличивается. Это что же, она мир в себя засасывает? Ой-ой-ой! Что сейчас со мной Льерен сделает? Почему-то гнев мага меня пугает больше, чем перспектива всему миру схлопнуться в черную дыру.
Через полчаса переживания о своей будущей участи меняются на переживания об участи текущей. Потому что дыра растет, и в нее благополучно проваливается стул, а пустота переходит на кровать. При этом сам чертов пылесосный монстр завис в пространстве и никуда не проваливается. Так и болтается посередине пустоты, как дерьмо в проруби. Он же скоро так весь мир пожрет! И как его спасти? Господи! А вдруг Льерен уехал или ушел куда-то по делам? И что тогда делать? Для начала, что делать и как спасаться конкретно мне?
Окно! Это мое последнее спасение. В крайнем случае я его выбью и сбегу. Перепрыгивая с одного предмета оставшейся мебели на другой, я собираю ценные для меня предметы и передислоцируюсь на подоконник. Учебники, сумочка с красками и инструментами, новые зимние сапожки и еще пара дорогих мне вещей лежат у моих ног горкой. Я с сожалением смотрю на зеркало на стене, которое я любовно разрисовывала несколько дней. Нет, с зеркалом бежать будет труднее. Да и не пройдет оно в окно: раскладка слишком частая. А я сама-то пролезу. Прежде чем я соображаю, что такое важное забыла, монстр засасывает в себе одну оставленную на полу туфлю. Жалко туфли, симпатичные были. И платья в шкафу жалко. А себя жальче в сто раз. Никогда так больше делать не бу-у-у… У-у-у!
Когда я уже примериваюсь кочергой, как лучше разбить окно, в коридоре слышится топот бегущих людей. И на пороге, который еще чудом не провалился в тартарары, появляется всклоченный Льерен с горящими глазами. Он так страшен сейчас, что мне начинает казаться, что быть распыленной магическим пылесосом не самая худшая участь в мире.
Последствия
— Что за грахх тут происходит, ташра тебя побери, Астра? — рычит маг.
Его глаза обегают исчезающую в пустоту комнату и останавливаются на моем миресосе.
— Это откуда? Кто принес?
— Это была шляпная картонка. Господин Кримир по моей просьбе ее усовершен… изменил, — пищу я с подоконника, глядя на подбирающуюся к столу дыру. — А я не те руны нанесла. Вместо руны «сор» я руну «мир» нарисовала. Вот эта штука и стала засасывать все пространство.
Я искренне радуюсь, что меня отделяет от мага аннигилирующая дыра — не сунется сразу убивать. А там, глядишь, и отойдет. Может быть. Я же ему нужна. Пока. Чтобы проклятие снять.
— Отойди за угол! — кричит Льерен, собираясь убегать.
— За какой угол? — жалобно кричу я ему вдогонку. — Я слезть отсюда не могу.
— На стол!.. — шипит маг.
Я явственно слышу в его шипении слово «идиотка», но предпочитаю сделать вид, что не расслышала. Хватаю дорогое моему сердцу барахло и осторожно ступаю на стол. Он качается: одна ножка у него уже нависает над пустотой, поэтому надо быть акробаткой, чтобы не сверзиться сейчас вместе с ним в черную дыру. Я качаюсь и жду не пойми чего.
А! Теперь поняла. В саду появляется Льерен.
— Астра, поберегись! — кричит он.
Я прячусь за угол, и через секунду окно разлетается на тысячи осколков. Я едва успеваю закрыть лицо.
— Сюда, Астра! Живей!
Я перебираюсь на подоконник. В босую ногу тут же впивается осколок стекла. Но я не думаю об этом, а просто бросаю под окно свои вещи, а затем прыгаю в руки мага. Он ловко подхватывает меня и несет к деревянным качелям.
— Сиди пока здесь! И только попробуй усовершенствовать за это время еще что-нибудь! — рявкает он и скрывается в доме.
— Ой детка! Ты что учудила-то? — трубно ахает Арвета, которая, собрав мои вещи из-под окна, подходит ко мне.
— Я как лучше хотела, — всхлипываю я, вытаскивая из окровавленной ноги осколок. — Я вас от части работы хотела освободить. Пылесос делала…
— Пыле… что? Святая Иллозита! И зачем было такую пакость мастерить?
— Я же не думала, что оно так случи-и-и… у-у-у!
Тут мы вздрагиваем, потому что от дома раздается сильный хлопок. А потом я вижу клубящийся в моей комнате зелено-черный смерч. Он раскручивается с бешеной скоростью. В нем вспыхивают голубые молнии и слышно потрескивание. Потом эта тьма сливается в один комок и тут же взрывается. Из окна в сад вылетают обломки мебели. Одна ножка от кровати долетает до нас: меня, сидящей на качелях с отвисшей челюстью, и застывшей соляным столпом Арветы, — и падает у наших ног. На ветке клена сиротливо покачивается клок от моих панталон — таких веселеньких, с кружавчиками.
— Льерен! — шепчу я, а потом срываюсь с места и, шипя от боли в ноге, бегу в дом.
— Астра! Детка! Стой! — кричит Арвета, но я ее не слушаю.
Я бегу вокруг дома по ледяной земле, прихрамывая, огибаю угол и влетаю через черный вход в кухню. На полу в коридоре наталкиваюсь на сидящего у стены Льерена. Лицо у него совершенно белое, а глаза закрыты. Я сама мучнею и падаю на колени рядом с ним.
— Льерен… — мне страшно прикоснуться к нему.