Все что ему требовалось, Ирек узнал. Только собрался выйти вон, в окошко заметил - к дому напротив подъехали два всадника. Один из них, спешившись, зашел в подворье. Второй, в изодранном бешмете, но в начищенных до блеска хромовых сапогах, стал дожидаться подельника в седле, винтовку держал наизготовку. « Повоевал в свое время, ишь, как глазами рыскает по сторонам, и оружие держит правильно», - с ходу определил степень возможной опасности товарищ Сафин. Решил, пока лучше не выходить из дома, не поднимать зря стрельбу. Проще дождаться, пока сами уберутся восвояси.
Расселся на лавке рядом с хозяином.
-Десятником хочешь? Тогда давай, рассказывай, что ты делал в отряде Кашириных?
Как оказалось, к красным прибился, так сказать, по факту рождения. Не баловала судьба Назара Кургашева с самого младенчества: отца не знал, мать умерла от непосильных трудов и нищеты, когда ему едва девять лет исполнилось. Троюродный дядя не дал пропасть, взял сироту к себе. Тяжело жили, голодно, да еще жена дяди попрекала сиротинушку каждым куском. Едва минуло четырнадцать лет, сбежал Назар от них. «Дядя на вторую корову копил, я, не будь дураком, прихватил денежки с собой. И тете припомнил все обидные слова - перед уходом в клочья изорвал оба ее платья и в крынку с молоком нагадил!» - с малопонятной для Ирека гордостью поведал хозяин дома. Где только не мыкался, кем только не подрабатывал горемычный юноша - пастухом, сплавщиком леса, пасечником и печником, как можно было понять по недосказанности, не гнушался конокрадством и просто воровством. Но так и не добился ни достатка, ни уважения. Женился на такой же нищенке, Бог не дал детей, овдовел. Революцию встретил разнорабочим железоделательного завода в Белоречье. Возликовала тогда сумрачная душа Назира. Вот оно, свершилось! Можно, и даже похвально стало резать всех богатых, чистеньких и сытых. Таких он ненавидел сызмальства. Плевать было Назару, что там хотят построить большевики, что понаписали Маркс с Лениным, животный страх в глазах буржуев сладострастно щекотал нервы, запах крови кружил голову. Так хорошо ему еще никогда не было. Тем не менее, при рассказе предпочел от большевиков отмежеваться, он же сейчас «белоленточник». «Я красных с самого начала невзлюбил, несознательный еще был, но чувствовал их гнилое нутро. Поэтому, с беляками никогда не воевал. Как отряды схлестнутся меж собой, я тихо-тихо отойду в лесочек и поминай, как звали!» - каркал вороном рассказчик. Ирек понимающе ухмыльнулся. Как же, как же, и у красных, и у белых навидался этой публики: против безоружных и мирных - лютые вояки, если же завидят солдат - сразу улепетывали в кусты.
-Молодец, Назар-абый, правду говоришь. Мы и так все про тебя знаем, сейчас я только проверяю, насколько ты искренен, можно ли ставить десятником, - приободрил он воинственного старика. -А как к Кашириным прибился?
Прибился тем же макаром. После очередного побега припугнул как следует хозяина и отлеживался целый месяц на хуторе. Как появились рядом красные казаки, вытащил упрятанную красную повязку, нацепил на правую руку и просто вышел к своим. Вернее, выехал на экспроприированной у хуторянина кобыле. Русский язык знал через пень-колоду, а вот замечательное слово «экспроприация» запомнил и полюбил с первого раза. Взяли красные казаки коноводом, в чем-чем, а лошадях Назар знал толк. Только действительно, больше месяца не задержался. Завалил как-то дочку купца-заложника на сеновале, тут черт принес самого старшего из Кашириных. Взбеленился красный казак, вытащил насильника за шкирку во двор и отдубасил смертным боем. «Вот тогда-то я окончательно прозрел, с большевиками мне не по пути, -простодушно признался Назар, - купца с семьей все равно грозились расстрелять, почему мне зазорно побаловаться с ядреной девкой? Если собрался, скажем, резать корову, разве ее нельзя сначала подоить? Если бы сам потом полез на девку, я бы еще понял, так нет же! Будто собака на сене, одно слово - большевик» Чуть оклемавшись, утек по-тихому от буйных братьев. Дождался конца смуты у казахов, коим в прежние времена сбывал угнанный скот. Там бы и укоренился, да вот хозяин кочевья приревновал к нему свою младшую жену. Пришлось спасаться бегством. Кинулся в родные края, тут ему повезло - дядя с семейством умерли от какого-то мора, Назар на правах наследника занял опустевшее жилище. Тут и перебивался случайными заработками. Кому печь сложит, скажем, баню срубит или коня подкует - непутевая жизнь многому его научила... Правда, особо себя не утруждал. Возраст свое берет, сейчас пусть молодые горбатятся, как мы в свое время. Не все же им песни орать и над зрелыми мужами потешаться!
В контексте бойни на дальнем выгоне преподавателя абсолютно не интересовало, чем руководствовались налетчики. «Учредильщик»-«белоленточник», монархист, коммунист, анархист, да хоть тред-юнионист - кем бы они себя не называли, имя им одно - нелюди. Больше из академического интереса Ирек уточнил:
-А вот скажи, дядя, что тебя заставило взяться за оружие? Какие у тебя обиды на нынешнюю власть?