Я подобрал это на свалке полностью

— Мать. Что твоему «аналитически-дедуктивному» блоку сказала вся конструкция их капсулы, и просмотренное изображение в целом?

— Всё это практически только подтвердило мои первоначальные выкладки.

Цивилизация почти аналогична нашей, на уровне лет на триста ниже теперешнего. Даже надписи на панелях приборов читаются и расшифровываются очень легко. Но вот сами приборы… Намного хуже наших. И крайне ненадёжны. Просто удивительно, как Корабль с таким… э-э… отвратительным оборудованием решились отправить в явно ответственный и длительный полёт.

Мы ещё помолчали. Я не мог сидеть, и снова нарезал круги вокруг пульта. Мать не мешала. Она у меня всё знает — особенно, когда меня лучше не трогать…

Наконец я прервал слишком уж затянувшуюся паузу:

— Мать! Зная тебя, я могу предположить, что ты уже проложила курс туда, где произошла эта… катастрофа. И вычислила вероятность нахождения останков их Корабля!

— Да, я это сделала, зная тебя, и зная, что ты знаешь, что я это знаю, и ты и это тоже знаешь.

Ненавижу её, когда она так говорит! Хотя нет, я её люблю. Просто… Иногда она конкретно бесит меня тем, что знает меня лучше, чем я сам! А уж выражается при этом…

Зараза бессовестная.

Хотя, с другой стороны — это и неплохо. Иначе как бы она выручала меня из всех тех, извините, задниц, и того д…ма, куда я регулярно вляпывался со своим длинным носом, и потакала моим капризам в поисках разного хлама, и приключений на …!

Ну а манеру речи, думаю, она всё же переняла у предыдущего Хозяина. Кривой Пит был страшный циник и пройдоха. Впрочем, чего греха таить — я тоже постарался. Внёс свою лепту в её «воспитание»… Да и блок неформальной логики и юмора, вставленный техником Вассей, явно работает. Вот это я ему, гаду, в следующий раз припомню!

Так что проглотив свои непечатные высказывания, и криво усмехнувшись, я поостыл, и сказал только:

— Хорошо. Полетели, значит! — но всё же поинтересовался, — Ну и какова эта чёртова вероятность, что мы хоть что-то найдём?

— Собственно, вероятность не так уж плоха. Здесь дело в том, что раз их капсула пролетела по прямой, или почти по прямой, столь долго, и её не затянула гравитация никакой звезды, или чёрная дыра, и не уничтожили скопления пыли и облака водорода, я считаю, что само место катастрофы мы найдём и быстро, и сравнительно легко.

Долетим где-то за неделю на восьми световых, и место я найду — с вероятностью более сорока семи процентов. Но вот осталось ли там хоть что-то от корабля, или его забрали спасатели, рассчитать пока не могу. Может, на месте…

— Да и ладно. Меня вполне устроят и сорок семь процентов. — я сел в кресло.

— Что будем делать со спасательной капсулой?

— Ничего. Пусть продолжает лететь, как летела. И они… Пусть остаются на борту.

Лучшей могилы и Памятника для них я придумать не могу. Да и останки тревожить не хочется.

— Поняла. Включаю маршевые двигатели.

Как я уже говорил, при сверхсветовой больше восьми у меня жутко болят зубы и искусственные суставы протезов рук. Летаем, стараясь не превышать. Поэтому как Мать сказала — так и получилось.

В расчётную точку прибыли ровно через неделю.

Ну, как объяснить… Дыра она дыра и есть — хоть планетарного масштаба, хоть в масштабах открытого космоса. Ничего заметного, примечательного, или выдающегося тут не наблюдалось. И если Мать правильно рассчитала расширение Вселенной, ничего здесь не было и пятьдесят тысяч лет назад.

За это время даже мельчайшие следы взрыва, если таковой имел место, полностью исчезли, и даже наши сверхчувствительные сканнеры и датчики почти ничего не учуяли. Однако Мать, со свойственной ей методичностью порывшись в пространстве, нашла пару молекул до сих пор ионизированных микрочастиц чего-то вроде керосина…

Неужели это было их топливо?! Жуть!

— Солнышко моё, — говорю, — Зная меня, ты уже наверняка всё за меня подумало. (Слышу, как она булькнула через динамики трансляции.) Как считаешь — если остатки Корабля откинуло взрывом к какой-нибудь ближайшей солнечной системе, могли они там сохраниться, или… упали на светило?

— Вероятность падения на светило, разумеется, больше — около семидесяти трёх с половиной процентов… Но если в такой системе существовали бы массивные планеты-гиганты, вроде нашего Юпитера, то остатки Корабля действительно могли бы превратиться в вечный спутник такой планеты.

— И ты, лапочка этакая, «зная меня, и зная, что я знаю…»

— Точно. Я уже послала все четыре наших зонда к тем из солнечных систем, которые считаю наиболее перспективными для этого варианта.

— Умница ты у меня. Переработать не дашь. Поэтому я скоро разленюсь окончательно — и стану толстым… И глупым… Ладно, пока ждём возвращения зондов, я, пожалуй, посплю.

Так я и сделал. Но всё равно, пришлось завтракать, отрабатывать на тренажёрах, обедать, прорабатывать учебники и справочники по наукам и искусству, (должен же я иметь представление о том, сколько можно слупить за предметы, подходящие под эти категории, если найду их!) ужинать и снова спать ещё два дня. Наконец, все зонды вернулись на борт.

Вы не поверите! Нам действительно повезло!