"...В седьмом отсеке (кормовом) собрался личный состав шестого и седьмого отсеков. Среди них был мичман Баев. До прихода на флот он работал водолазом на реке. Его мы и назначили старшим по выходу людей через шахту кормового люка.
Баев создал воздушную подушку (4кг/см), но когда начали открывать нижний люк шахты, то сломали кремальерную ручку. Люди оказались в стальной ловушке, и Баев это понял первым. Надо было что-то решать, так как все они были включены в аппараты и азотно-гелиевая смесь в аппаратах на исходе.
В этой ситуации Ваш муж предложил снять ручку с переборочной двери между шестым и седьмым отсеками и поставить её на место сломанной. Это грозило многими неприятностями, да и мы не были уверены, подойдет ли она. Все же такую команду Баеву дали. Ждали долго, но с надеждой. И вдруг крик Баева в трубку аварийного телефона: "Ура, подошла! Начинаем выход". И они вышли все, без потерь.
Зинаида Васильевна, Ваш муж вышел из лодки раньше меня по моему приказанию. Столь деликатный вопрос, который надо было решить, не покидал нас с момента катастрофы. Последним должен был выходить я, так как с момента принятия командования кораблем автоматически перешел из разряда начальника штаба дивизии в разряд командира ПЛ. Он тоже это понимал, но отчаянно сопротивлялся. Спор был длительным, но я сумел его убедить и в присутствии Б. Лиховозова и замполита В.Пузика отдал ему приказ: "Выйти наверх и рассказать правду!"
Перед выходом на поверхность я передал ему ключ от моего сейфа на берегу, в котором хранился мой рапорт о неготовности лодки и экипажа к выходу в море. Но ключ, как Вы поняли, не потребовался, сейф был взломан.
Все остальное, что происходило в лодке, пусть расскажут те, кто будет присутствовать на пересмотре этого дела в качестве свидетелей - участников той страшной катастрофы. Я рассказал то, что они не могли знать.
Я уверен, что... доброе имя Николая Михайловича будет восстановлено. Уверен, что за сделанное тогда им он достоин высокой награды, пусть даже посмертно.
А. Гусев. 30.10.2000 г. Владивосток".
Увы, пока суд да дело...
Атомная подводная лодка К-429 затонула во время дифферентовки в бухте Саранная (Камчатка) на глубине 41 метр.
Впервые в мире предстояло поднять с грунта атомную лодку, да ещё с ядерным оружием на борту. Эта воистину историческая задача выпала контр-адмиралу Юрию Сенатскому и капитану 1-го ранга Леониду Мелодинскому. Все помнили их успешный подъем С-80.
- Обстановка внутри корпуса лодки была сложная... - рассказывает Леонид Иванович Мелодинский. - Самый большой отсек был затоплен полностью, третий и пятый - частично. Мы решили продуть их по мере возможности воздухом высокого давления и поднимать лодку за штатные штоковые устройства с помощью стальных 200-тонных понтонов... Я предлагал приподнять лодку за винты и подсунуть проводники под корпус. Но комфлотом адмирал Сидоров был против. Начали промывать грунт под корпусом. Два водолаза с гидромониторами почти неделю шли навстречу друг другу. Но там галька. Потом уже в доке удивлялись - почему лодка так тяжела? Выяснилось, что при промывке в цистерны главного балласта набилась галька, утяжелив лодку на несколько сотен тонн.
Все-таки пока шла промывка грунта под килем, я застропил лодку за винты и приподнял. Водолазы потом радовались: что там проводник подсунет, мы и сами пролезем..."
Случилось то, чего все боялись: при первой же попытке продуть понтоны, огромные стальные цилиндры вылетели на поверхность, едва не покалечив находившихся в шлюпках матросов.
"Как всегда бывает там, где много начальства (а в группе главкома ВМФ, контролировавшей подъем, было около десяти адмиралов, не считая местного командования), настоящего порядка нет. Кто-то прошел по палубе, увидел, что все шланги лежат отдельно друг от друга, приказал собрать их все вместе. На бирки никто не обратил внимание, шланги связали в огромный (более 30 линий) пучок, после чего было отдано приказание начать с рассветом продувку. Специалистов АСС не поставили в известность... И все-таки мы её подняли! Все работы по подъему АПЛ с момента аварии заняли менее 40 суток".
То был рекорд, не известный ни тогда, ни ныне в мировой практике. За эти сорок ударных дней и бессонных ночей было выполнено более 1600 водолазных спусков, водолазы в общей сложности отработали под водой около 4000 часов. Капитана 1-го ранга Мелодинского в канадке, пилотке и измасленной робе порой принимали за мичмана. Он дневал и ночевал на объекте.
Весьма повышало работоспособность напутствие главкома техническому руководителю операции Юрию Сенатскому: "Учти, что в ЦК я уже доложил, что лодку поднимем. Не поднимем - меня снимут. Но прежде чем снимут меня, я успею посадить в тюрьму тебя. И Сидорова тоже. Желаю успеха!"
