- Боцман, рули на всплытие! Электромоторы - полный вперед! Пузырь в нос!!!
Командир вскочил с кресла. Механик, не теряя времени на команды, бросился к воздушным колонкам и сам рванул вентиль.
Как странно кружили чайки над рубкой... Конец?
...Наш бог - ГОН и ЛОХ...
Симбирцев хладнокровно запрашивает отсек:
- Первый! Доложите, где пробоина! Откуда пробоина? На такой глубине?..
- Центральный... - голос Симакова тонет в реве. - Ничего не видно... Туман... Похоже, из палубы бьет.
- Обесточьте отсек!
Пробоина снизу - это лучший тип пробоины. Самое меньшее зло... Под подволоком будет воздушная подушка.
Стрелка глубиномера замерла в томительном раздумье: куда ползти - за черную бумагу или в обратную сторону, вверх, к спасительному, круглому, полному жизни нулю? Вот они, весы Судьбы.
Нужны секунды, чтобы моторы набрали полную мощность, чтобы лодка разогналась до той скорости, когда под крыльями рулей, под корпусом оживет гидродинамическая подъемная сила.
И - раз, и - два, и - три... Дифферент на нос растет. Нос тяжелеет. Пузырек в стеклянной дуге уходит все дальше и дальше от вершины.
Что там в первом? Струя, врывающаяся под большим давлением, распыляется, и отсек сразу заволакивает туманом... Какое сейчас лицо у Симакова? Совершенно не могу представить его улыбчивую, насмешливую физию испуганной, озадаченной - даже в такую минуту.
- Симаков! - осеняет вдруг Симбирцева. - Проверь, не вырвало ли футшток дифферентной цистерны!
Эта догадка стоит многого... А главное, тех секунд, которые решают: быть или не быть.
И самая радостная весть, какую мне когда-либо приходилось слышать, доклад боцмана:
- Дифферент отходит... Лодка медленно всплывает.
Мичман Ерофеев верен себе: невозмутим, будто все происходит на перископной глубине.
Всплыли.
Отбой аварийной тревоги. Трюм первого отсека осушили. Нашли и "автора фонтана", как определил Астахова вымокший до нитки лейтенант Симаков. Футшток в носовой дифферентной цистерне - его заведование. Завернул пробку не до конца, вот и выбило на глубине.
- Жили у матери три сына, - отжимает китель лейтенант Симаков, - один умный, другой так себе, а третий - трюмный... Змей ты лох-несский и есть! Уволить бы тебя в запас без права показа по телевидению, - беззлобно выговаривает герой дня. Это ему, Симакову, удалось-таки забить чоп круглый деревянный клин - в отверстие футштока.
На Астахове лица нет. Похоже, что трюмному не только старшинских погон не видать, но и единственную лычку спороть придется. Жаль его хороший парень. "На флоте нет такой должности" - это любимое изречение старпома. И, наверное, он прав...
Титановое чудо
Все эти чувства и переживания, все подробности гибели "Трешера" на роковом погружении хорошо были знакомы тем, кто уходил в Норвежское море на атомной подводной лодке К-278, "Комсомольце". О том, что это был за корабль рассказывает бывший начальник Технического управления Северного флота контр-адмирал-инженер Николай Мормуль:
"В 1983 году в состав ВМФ СССР вступила атомная подводная лодка К-278. Об этом корабле, единственном в серии, складывались потом мифы. Так, в западной прессе писали, что это - самая большая подводная лодка в мире: длина - 122 м, ширина - 11,5 м, водоизмещение - 9700 т. Ее считали самой быстроходной. Ни то ни другое не соответствовало действительности. И тем не менее корабль был настоящим чудом.
Его сверхпрочный титановый корпус позволял погружение на глубину, которой не достигала ни одна лодка в мире, - 1000 м.
Кстати говоря, только в 1936 году 15 августа человечество смогло достичь глубины один километр. Это достижение принадлежит французскому гидронавту профессору Бибу и его коллеге Бартону. Они погрузились в Атлантике близ Бермудских островов в батискафе, на каждый иллюминатор которого давила сила в 19 тонн... Но то был научный эксперимент. Мы же строили боевую лодку, которая должна была стать родоначальницей серии сверхглубоководных атомарин, нового подкласса подводных кораблей...
Строилась лодка необычайно долго, и на флоте её прозвали "золотой рыбкой". Корпус был изготовлен из чистого титана, и в ходе освоения этого металла возникало множество трудностей. Он агрессивен к другим металлам, и сопряжение титановых конструкций с серийным оборудованием требовало новых технических решений. При насыщении титана водородом образовывались трещины, поэтому сварка производилась в особой газовой среде. Однако, когда лодка прошла глубоководные испытания на столь ошеломляющей глубине, все усилия оказались оправданными.
Уникальный титановый корабль сравнивался с орбитальной космической станцией. Его основное назначение состояло в изучении комплекса научно-технических и океанологических проблем. Он был одновременно лабораторией, испытательным стендом и прототипом будущего гражданского подводного флота - более скоростного, чем надводные торговые и пассажирские корабли, более надежного, чем авиация, ибо эксплуатация подводных лодок не зависит от времени года и погоды.
