Только-то и осталось от восьмидесятилетней жизни? От деда осталось на земле все, что полагается, по словам мудрецов, оставлять человеку: детей, вырытый колодец, посаженное дерево. Двух дочерей оставил Михаил Соколов детского врача и школьную учительницу... Дубок, клен и рябину мы сажали с ним в подмосковном Абрамцеве. Там же на моих школярских глазах вырыл он и колодец. Прежде чем лопата врезалась в землю, он долго формовал бетонные кольца, а когда отлил их с дюжину - выкатил на лужайку самое сухое и прочное, влез в его окружье и стал подкапывать. Когда кольцо осело краями вровень с землей, он поставил на него новое и продолжал рыть вглубь пока оно не ушло вниз. Со дна шестиметрового ствола забил родник. "В водяную жилу попал", - радовалась бабушка и бросила на счастье серебряный крестик. Вода в окрестных колодцах была мутно-глинистой, а в дедушкином прозрачно-ледяной.
Сколько помню себя, заглядывать в колодцы всегда было страшновато. Казалось, ни один из них не имеет дна, и ровный бетонный ствол уходит сквозь воду в самые тартарары. Бабушка пугала меня: "Не заглядывай, водяной утащит!"
Я заглядывал, и "водяной" утащил-таки меня...
Я вспомнил бабушку и нечистую колодезную силу, когда впервые посмотрел во входную шахту подводной лодки через верхний рубочный люк. Тусклый стальной колодец уходил вниз, в темноту, и на дне его краснел едва высвеченный круг палубного настила.
Колодец - это всегда нечто мрачное и таинственное. В "колодцы смерти" - жертвенные шахты у ацтеков на Юкатане - бросали самых красивых юношей и девушек. А тут, на лодке, то и дело надо спускаться в колодец и вылезать из него. Его стальная труба стала единственным путем, связующим нас с поднебесным миром... Ночью, на всплытии, когда выбираешься по стальной шахте, над головой, в окружье распахнутого люка, покачиваются звезды. Кажется, будто лезешь по трубе телескопа...
За полночь в мою каюту постучал старпом:
- Не спишь, Андреич? Выпить чего есть?
В руке письмо, в глазах - себе не верю - слезы. Впрочем, сентиментальность - один из признаков душевной усталости в конце похода.
- Есть. - Я достаю из рундучка аптечный пузырек с настойкой лимонника. Двадцать капель в чай прекрасно снимают усталость. Симбирцев разливает остатки - по десять граммов - в пластиковые футлярчики из-под фотопленки.
- Давай хоть символически... За упокой души... Ольга Павловна на "жигулях" разбилась... Не вписалась в поворот Ольга Павловна... Снежная королева, полярная звезда подводного флота, красавица и ...в свои немыслимые тридцать пять - доцент мореходного училища...
...Она прикатила на своих злосчастных "жигулях" прямо на причал чуть ли не к трапу подводной лодки. Был День Военно-морского флота. Мы, как всегда в таких случаях, стояли у стенки городского морвокзала и принимали по случаю праздника - экскурсантов. Это планида у нас такая, как у самого нового, а значит, самого чистого и исправного в своей серии корабля. Длинная вереница студентов, домохозяек, рыбаков, школьников тянулась к верхнему рубочному люку, где ловкие матросские руки помогали женщинам и детям спускаться по вертикальному трапу. Симбирцев прохаживался рядом и следил за порядком.
- Прими мальчонку, Еремеев! - кричал он в люк.
- Я за ручки его.
- Да смотри ручки-то не выдерни!
- Не бойтесь, тарщь-кап-нант! Матрос ребенка не обидит!
Люди улыбались, слушая эту перепалку. Ольгу Павловну Симбирцев сразу выделил из толпы и взялся лично провести по отсекам. В пятом, дизельном, гостья оступилась и уронила белую туфельку под пойолы. Моторист достал её из трюма полную соляра и вручил Ольге Павловне. Та растерянно оглядывалась, не зная, куда вылить бурую жижу - все блистало чистотой.
- Ну вот, - улыбнулась она. - Раньше гусары пили из туфелек дам шампанское...
Симбирцев взял у неё модельную итальянскую "лодочку" и вдруг, к ужасу всех присутствующих, большими глотками стал пить соляр.
Я не знал, что соляр безвреден, и потому рванул из его рук туфельку жижа выплеснулась на пойолы, но все равно эффект был произведен. Симбирцев, в тон даме, осадил меня куда как холодно:
- Что за манеры, капитан-лейтенант!
Он промокнул платком усы, и на батисте осталось бурое пятно.
- Прошу вас! - воскликнула женщина. - Подарите платок. Буду помнить, что не перевелись ещё мужчины!
Старпом вручил ей туфельку, накрытую платком, щелкнул каблуками:
- Разрешите пригласить вас на ужин. В "Шестьдесят девятую параллель..."
- С удовольствием! Хоть на Северный полюс!
Так они познакомились. Она была старше его лет на десять, но он дважды делал ей предложение...
В День рыбака мы гуляли по городскому парку втроем. У высоченного шеста с петухом в клетке толпился народ. Парень в майке и шляпе сполз под общий хохот, не добравшись и до середины.
- Р-разойдитесь! - дурашливо гаркнул старпом, и все почтительно расступились. Симбирцев вручил мне фуражку, тужурку, галстук, сбросил ботинки и с легкостью, невероятной для столь грузного тела, влез по шесту до самого топа, снял клетку с испуганным петухом. Он вручил трофей Ольге Павловне под аплодисменты.
