Когда она вернулась, Зан сказала:
– Пожалуйста, поговори с няней Тиффани Шилдс. Она тогда попросила пепси и направилась следом за мной, когда я пошла в кухню. Девушка сама взяла бутылку из холодильника и открыла ее. Я к ней даже не прикасалась. Она еще спросила, нет ли у меня каких-нибудь таблеток от простуды. Я ей и дала именно такой – тайленол. Никакого снотворного у меня и в доме-то никогда не было! Но теперь она думает, что я ей подсунула седативное средство.
Тут зазвонил телефон.
– Вот вечно он мешает, когда мы собираемся обедать, – проворчал Уилли и пошел к аппарату.
Через мгновение на его лице отразился ужас.
– Что?! Боже! Какая больница? Мы сейчас же туда едем. Спасибо.
Уилли бросил трубку и повернулся к Альвире и Зан, смотревшим на него.
– Кто? – спросила Михан, прижав ладонь к сердцу.
– Отец Эйден. Какой-то тип с густыми черными волосами выстрелил в него прямо в исповедальной комнате! Он в госпитале Нью-Йоркского университета. В интенсивной терапии. В очень тяжелом состоянии. Может не дожить до утра!
Альвира, Уилли и Зан ждали перед отделением интенсивной терапии до трех утра. С ними вместе сидели двое монахов-францисканцев. Наконец им разрешили на одну минуту подойти к отцу О'Брайену.
Вся его грудь была скрыта под повязками. К носу и рту тянулись дыхательные трубки. В вены были воткнуты иглы капельниц. Но теперь доктор уже проявлял некоторый оптимизм, хотя и весьма осторожный. Каким-то чудом все три пули проскочили мимо сердца. Состояние пациента было чрезвычайно тяжелым, но все же он постепенно восстанавливал силы.
– Я не уверен, что бедняга вас услышит, но можете с ним поговорить, только недолго, – сказал врач.
Альвира прошептала:
– Отец Эйден, мы вас любим!
Уилли сказал:
– Выбирайтесь, падре! Вы можете с этим справиться!
– Это Зан, святой отец. – Морланд осторожно положила ладонь на руку францисканца. – Что бы там ни было, я знаю, это ваши молитвы дали мне надежду. Теперь я молюсь за вас.
Когда они вышли из госпиталя, Миханы отвезли Александру домой на такси. Альвира ждала, пока Уилли проводит Зан до дверей ее квартиры.
Вернувшись, он проворчал:
– Слишком холодно для всех этих стервятников. Ни одной камеры вокруг.
На следующее утро они проспали до девяти часов.
Едва очнувшись, Альвира схватилась за телефон, позвонила в госпиталь и доложила мужу:
– Отец Эйден держится. Ох, Уилли, я увидела того типа в церкви в понедельник и сразу поняла, что от него следует ждать неприятностей. Если бы только на видеозаписи можно было как следует рассмотреть этого типа! Мы могли бы опознать преступника.
– Полицейские наверняка уже как следует изучили все, проверили, нет ли возможности увидеть его получше, – заверил ее Уилли.
Во время завтрака они просматривали первые страницы разных газет. «Пост» и «Ньюс» опубликовали фотографии Зан, выходившей из здания суда вместе с Чарли Шором. Ее слова были вынесены в заголовок в «Ньюс»: «На фотографиях не я, не я, не я!» Заголовок «Пост» выглядел иначе: «Не я!» – кричит Зан». Фотограф этой газеты подобрался настолько близко, что запечатлел страдальческое выражение лица Морланд.
Альвира отрезала первую страницу «Пост», аккуратно сложила ее и сказала:
– Уилли, сегодня суббота, так что та няня сейчас может оказаться дома. В любом случае Зан дала мне ее адрес и номер телефона. Только я не буду звонить, а прямо сейчас поеду к ней. Морланд говорила, что Тиффани Шилдс сама достала пепси из холодильника. Это значит, что Александра никак не могла что-либо туда подсыпать. Что же касается таблеток, то Зан утверждает, будто седативных она никогда и не покупала. Ты сам это слышал. Просто та девушка заснула, гуляя с Мэтью, а теперь пытается свалить вину за это на мать.
– Да зачем бы девочке выдумывать всю эту историю? – спросил Уилли.
– Кто знает? Может быть, чтобы саму себя оправдать за то, что уснула на работе.
Час спустя Альвира уже нажимала на кнопку звонка управляющего в том доме, где прежде жила Зан. Ей открыла молодая женщина в купальном халате.
– Вы, должно быть, Тиффани Шилдс, – предположила Альвира с самой обаятельной улыбкой.
– Так что? Зачем вы пришли? – враждебным тоном откликнулась девушка.
Гостья протянула ей визитную карточку и пояснила:
– Меня зовут Альвира Михан, я – внештатный корреспондент «Нью-Йорк глоуб». Мне очень хотелось бы поговорить с вами, потому что я пишу об Александре Морланд.
«Это совсем не ложь, – мысленно заверила она себя. – Я действительно напишу статью о Зан».
– Вы хотите написать о глупой няне, которую теперь все винят за то, что она спала, пока мамаша похищала собственного ребенка? – огрызнулась Тиффани.
– Нет. Я хочу написать о молодой девушке, которая была больна и согласилась взяться за работу только потому, что маме малыша необходимо было встретиться с заказчицей, а новая няня не явилась.
– Тиффани, кто там?
Бросив взгляд за спину девушки, в вестибюль, Альвира увидела широкоплечего лысого мужчину, направлявшегося к ним.
Она уже собиралась представиться, когда Тиффани сказала:
– Па, эта леди хочет поговорить со мной. Она пишет статью.
