Мгновения падают. Я нахожу в себе силы посмотреть вверх.
И вижу: старый дом залит ярким светом. Лампочки сияют. Они настолько прекрасны, что кажется, это их огни поддерживают старые облезлые стены в воздухе. На лицах детей, Луа и Мари играют разноцветные отблески. По моим улыбающимся губам пробегаются волны красного цвета. Дети визжат от восторга и хлопают в ладоши. Кричат, что это лучшее Рождество в их жизни. Девочки берутся за руки и принимаются танцевать. Тут из дома выбегает Джесси – посмотреть на иллюминацию.
– Он очень хотел сам включить гирлянду, – говорит мне Луа, и я вижу, что у Джесси на лице самая широкая, самая благодарная и самая живая улыбка из всех, что я видел.
«Вот оно, прекрасное мгновенье, – приходит мне в голову. – Для Луа и Мари».
– Когда мы обнаружили эту новую гирлянду, Джесси потребовал, чтобы ты тоже посмотрел, как мы ее включим. Вот мы тебя и привезли!
Я с улыбкой киваю. На земле перед домом играют цветные отблески.
В глазах у меня все плывет – от яркого света и от счастья.
«Вот оно, – думаю я. – Сила и слава».
Под ночным небом в разноцветных лучах танцуют дети. И тут я вижу еще кое-что.
Луа и Мари стоят, взявшись за руки.
Они абсолютно, безусловно счастливы – пусть на мгновенье, но счастливы. Их дети танцуют, а старый дом залит сияющим светом.
Луа целует жену.
Нежно, просто касаясь губами ее губ.
Мари отвечает на его поцелуй.
Они прекрасны.
Я не про внешность.
И не про слова.
А про то, какие они на самом деле.
Мари просит меня зайти в дом на чашку кофе. Я пытаюсь отказаться, но она настойчива:
– Ну Эд, ну пойдем.
Как тут не пойти? И вот мы сидим, пьем кофе и разговариваем.
Все идет хорошо, но вдруг беседа останавливается, слова Мари повисают в воздухе между нами, а она только размешивает кофе ложечкой и молчит. А потом говорит:
– Я очень тебе признательна, Эд. – Морщинки собираются в уголках глаз, улыбка становится хитрой. – Большое тебе спасибо.
– Да за что?
Она качает головой – мол, меня ты не проведешь.
– Ну же, Эд. Ты сам прекрасно знаешь. И мы знаем. Это ведь ты все сделал. Джесси – он же секреты хранить совсем не умеет. Хоть рот ему заклеивай! Так что мы знаем, это ты.
Я со вздохом сдаюсь:
– Вы это заслужили.
– Чем? – явно не удовлетворена она ответом. – И почему именно мы?
– Почему именно вы? – Я решаю сказать правду: – Понятия не имею.
И прихлебываю кофе.
– Это длинная история. Которую к тому же не так-то легко рассказать. В общем, я просто стоял перед вашим домом, – и все случилось как-то само собой.
Тут подходит Луа, расталкивает повисшие между нами слова и пихает их в мою сторону. А потом говорит:
– Эд, мы тут уже больше года живем. И никто – ни одна живая душа – не подошел и не спросил, нужна ли нам помощь. Даже слова доброго никто не сказал. – Он пьет кофе. – Но мы ничего другого и не ждали. У всех свои проблемы, кому еще чужие нужны. – Мы встречаемся с ним глазами – всего на мгновение. – И тут – бац! – появляешься ты. Вот что нам непонятно.
И вот я оказываюсь внутри мгновения абсолютной ясности. И говорю:
– Я сам не понимаю, если честно. Мне кажется, лучше принять все таким, какое оно есть, и не искать объяснений.
Мари соглашается. Но хочет кое-что добавить:
– Ну что ж, не искать так не искать. Но все равно мы бы хотели тебя поблагодарить.
– Да, – поддерживает ее Луа.
Мари кивает, он встает и идет к холодильнику. К дверце магнитом прилеплен конверт. На нем написано: «Эд Кеннеди». Луа возвращается и протягивает мне его.
– Мы люди небогатые, – говорит он, – но мы старались. Для тебя.
Конверт ложится мне в ладони.
– Тебе должно понравиться. Ну, просто мне так кажется.
Внутри – нарисованная от руки рождественская открытка. Похоже, в ее изготовлении поучаствовали все дети. На рисунке – елки, увешанные гирляндами. И играющие дети. Понятно, что рисунки – большей частью детское каля-маля, но по мне, они замечательные. Внутри написано поздравление – тоже детской рукой:
Дорогой Эд!
С Рождеством! Надеемся, что у тебя тоже есть гирлянда, такая же красивая, как та, что ты нам подарил.
Вся семья Татупу
Я расплываюсь в улыбке, встаю и иду в гостиную. Дети лежат на ковре и смотрят телевизор.
– Спасибо за открытку! – говорю я.
Они отвечают хором, но голосок Джесси слышен лучше всех:
– Мы старались, Эд!
И они снова утыкаются в экран. Идет кино – о приключениях животных и все такое. Вниз по реке плывет картонная коробка с котом, и его судьба интересует детей гораздо больше, чем беседы со мной.
– Тогда пока!
Но они меня, конечно, не слышат.
Посмотрев еще раз на рисунки, я иду обратно на кухню.
Оказывается, это еще не все.
Луа протягивает мне маленький темный камень с узором в виде креста.
– Мне это подарил друг. На счастье. Возьми, Эд, – говорит он. И протягивает камешек. – Я хочу, чтобы теперь он был у тебя.
Мы, все трое, смотрим на него. Молча.
А потом я – неожиданно для самого себя – говорю:
– Прости, Луа, но я не могу это принять.
