Убита «Чайка», и «Утка» — дура,Печальные у птиц дела.Вся эта птичья режиссураЗовется гибелью «Орла».<p>ГАЛИНА ВОЛЧЕК</p>В ней, толстой, совместилось тонко:Любовь к искусству и комиссионкам!
(На спектакль «Эшелон»)
Не с чемоданом, не с вагоном,В Америку — так с «Эшелоном».Уж вывозить — так «Эшелон».Зачем иначе нужен он?<p>ЛИЯ АХЕДЖАКОВА</p>Нет, совсем не одинаковоВсё играет Ахеджакова,Но доходит не до всякогоТо, что всё неодинаково.<p>ИГОРЬ КВАША</p>Артист великий, многогранный,Чего-то глаз у Вас стеклянный.Быть может, это фотобрак?Так почему ж хорош пиджак?<p>ДОЛГИЙ КОНЕЦ МИШИ КОЗАКОВА</p><p>1</p>Все знают Мишу Козакова,Всегда отца, всегда вдовца,Начала много в нем мужского,Но нет мужского в нем конца.<p>2</p>Он режиссер, артист и чтец,Но это Мишу удручало,А в Тель-Авиве и конецСмотреться будет как начало.<p>3</p>Возвращение в МосквуС похмелья или перегрева,Не отступая от лица,Он справа там читал налево,Чтоб снова здесь начать с конца.<p>ОЛЕГ ТАБАКОВ</p>
К 60-летию
Худющий, с острым кадыком,В солдаты признанный негодным.Он мыл тарелки языком,Поскольку был всегда голодным.Теперь он важен и плечист,И с сединою благородной,Но как великий шут, — артистОближет снова что угодно.И вновь, уже в который раз,Как клоун перекувырнется,Чтоб не узнал никто из нас,Где плачет он, а где смеется.Он августовский, он из Львов,В нем самых странных качеств сговор.Он сборник басен, он Крылов,Одновременно — Кот и Повар.Всё от Олега можно ждать:Любых проказ, любых проделок,Он будет щи еще хлебатьИз неопознанных тарелок.<p>БУЛАТ ОКУДЖАВА</p>Ну надо же так умудриться,Как был продуманно зачат,Что в день такой сумел родитьсяНе кто-нибудь, а ты, Булат.И тут не просто совпадете,Здесь тайный знак судьбы самой,Победы День и День Рожденья,«Бери шинель, пошли домой!»<p>ВЛАДИМИР ЗЕЛЬДИН</p>Был пройден путь большой и яркий,«Учитель танцев» что?! Бог с ним!Он так любил свою свинарку,Как дай ей Бог любимой быть другим.К 80-летиюУменье жить и отвечать «на бис»,Желанье всё вернуть и всё начать сначала,Он, лишь коснувшись облака кулис,Достигнет солнца и астрала.Рождаться каждый день умеет он на свет.То шут, то ангел на волшебной тризне.В нем всё есть, только возраста в нем нет,Как не бывает возраста и жизни.<p>АРКАДИЙ РАЙКИН</p>Когда смеемся мы — он плачет,Под маской мы не видим слез…Нет, он совсем нас не дурачит,Он с нами говорит всерьез.И стало страшным то, смешное,Чем развлекал нас в тупикеВеликий Шут времен застояС седою прядью в колпаке.<p>ЗИНОВИЙ ГЕРДТ</p>О, Необыкновенный Гердт,Он сохранил с поры военнойОдну из самых лучших черт —Колено он непреклоненный.
