Игнат коснулся губами моего плеча, провел носом по вздрагивающей шее. А после отстранился и подвелся. Вернулся через полминуты с какой-то бутылочкой. Положил её на постель. А сам обнял меня за плечи и притянул к себе. Я не стала сопротивляться, продолжая кашлять у него на груди. Не так сильно, конечно, но все равно очень неприятно. Горло начало болеть.
-Выпей, - проговорил он, протягивая бутылочку с маленьким стаканчиком, больше похожим на крышечку, когда мой организм решил успокоиться.
-Спасибо, - прохрипела я, и, наплевав на необходимую дозу и какие-либо правила этикета, сделала пару глотков сиропа прямо из горлышка. Закрыла бутылочку и поставила на тумбочку. Глянула на Игната. Тот даже в слабом лунном свете выглядел сонным и немного помятым. - Извини, что разбудила, - я чувствовала себя очень виноватой.
-Давай спать, Ника, - вздохнул он, ложась рядом, и увлекая меня за собой. Я чисто на автомате дернулась, но он тут же крепче сжал руку, притягивая меня к себе ближе. - И завтра поедем в больницу, - коснулся губами плеча.
-Зачем? - тут же насторожилась.
-Пусть врач посмотрит тебя.
-У меня постельный режим, - отрезала. Больницы я не любила. И Игнат об этом знал.
-Значит, вызовем домой, - вздохнул.
-Не надо врачей, - их я тоже не любила.
-Надо. Самолечение вредное для здоровья.
-Всю жизнь так лечимся, и ничего.
-Ника. Не спорь. Спи.
-Ненавижу, - буркнула, вновь прикрывая глаза.
Игнат ничего не ответил, лишь уткнулся носом мне в затылок.
Оставшаяся ночь прошла немногим лучше. Я время от времени просыпалась, вновь начинала кашлять, и от этого просыпался и Игнат. Поэтому мы оба совершенно не выспались. И наутро я была злая и раздражительная. А еще помятая и не в силах даже подняться. Вновь подскочила температура, а нос был заложен.
Игнат, в отличие от меня, смог и подняться, и привести себя в порядок, и даже попробовал то же самое сотворить со мной. Сначала заставил выпить какие-то таблетки и померить температуру, потом напичкал меня едой и чаем, дал сироп от кашля, а после рискнул вытащить меня из постели.
-Или ты сейчас встаешь и идешь в ванную, или я тебя туда сам отнесу, - твердо проговорил он после того, как я раздраженно попросила его отстать от меня.
-Отвали, - я укрылась одеялом с головой.
-Ника, - он тут же сдернул его. - Я не шучу.
-Слушай, оставь меня в покое, ладно? - зло глянула на него. - Мне и так плохо.
-Вот приведешь себя в порядок, и станет легче. Пошли, - Игнат потянул меня за руку к себе.
-До тебя что, плохо доходит?! - я раздраженно попробовала освободиться. - У тебя опухоль где? В мозге? Что ты так плохо соображаешь.
Сказала и прикусила себе язык. Брат тут же отпустил меня, глаза стали черными.
Я невольно подумала о том, что до сих пор не знаю, какой именно рак у него.
-В мозге, Ника, - жестко ответил он, поднимаясь. - Фиброзная менингиома, - и ушел, хлопнув дверью.
-Черт, - села я, понимая, что в очередной раз сделала ему больно и, соответственно, оттолкнула от себя. Только на этот раз я совсем не хотела причинять ему боль.
Вздохнула. Соскребла свое тело с кровати и потащилась в ванную. Надеялась, хоть так немного сгладить свою вину.
Приведя себя в порядок и закапав нос, чтобы наконец-то нормально дышать, отправилась на кухню.
-Пап, - и, только-только повернув за угол, мгновенно отскочила и спряталась, надеясь, что ни родитель, ни брат меня не заметили. Скоро подслушивать чужие разговоры войдет в привычку. - А кто моя мать? - сердце замерло, а я, кажется, перестала дышать.
-Что за глупый вопрос? - недоуменно отозвался отец.
-Мама, то есть, София, она мне ведь не родная, верно? - голос невозмутимый.
-Игнат, - тяжелый вздох. - Я понимаю, что ты сейчас пытаешься найти какую-то лазейку, которая позволила бы вам с Никой жить без угрызений совести. Но что ты будешь делать, если окажется, что такой лазейки не существует?
-Женюсь на ней, - я мысленно представила, как брат пожал плечами. Поморщилась. - Но мне все же интересно, где моя биологическая мать и что с ней случилось.
-Игнат.
-Я понял. Ты пока не готов разговаривать на эту тему.
-Игнат, с чего ты взял, что София не твоя биологическая мать?
-Па, я не идиот. У меня было десять лет жизни, чтобы подумать на эту тему.
-Почему десять?
-Потому что впервые я засомневался в нашем с ней родстве в четырнадцать лет. Я тогда заинтересовался группами крови. И знаешь, что? Оказалось, что у меня не может быть третей группы крови, ведь у тебя - первая, а у мамы - вторая. Значит, и у меня должна была бы быть либо первая, либо вторая. Но у меня почему-то третья. У Ники вторая. А у меня третья. Как так, а, пап? - Игнат усмехнулся.
Отец молчал. А я прикрыла глаза. Получается, у нас с ним разные матери?
Слишком много потрясений и новой информации за неделю. Слишком.
-Я хочу знать, что случилось с моей биологической матерью, - твердо проговорил Игнат спустя минуту, может, больше. - Но от этого я не перестану считать свою маму мамой. Не стану по-другому к ней относиться. Как видишь, даже понимание того, что она мне не биологическая мать, ничего не изменило в наших с ней отношениях.
Еще одна пауза.