Я [презираю] аристо полностью

Скорострельное оружие быстро опустело. И во время повторного клацанья механизмов перезарядки послышались ещё и резкие команды на джиппонском:

— Ко-огеки!!!

— Чоксетсу! Ику! Ику!

— Ха-ай!

А грубый голос из-за угла лишь грязно выругался…

И сквозь новые залпы послышались менее осмысленные сдавленные крики — моя провокация, похоже, давала свои плоды. Точнее, пожинала чужие жизни. Но выстрелы приближались. И уже скоро нужно будет действовать…

Девчонка снова вжала голову в плечи и заскулила от страха. Обняв перепуганную Кнопку, я почувствовал, как висящий на моей шее кристалл снова ощутимо нагрелся.

— Тебе нужна помощь… — Голоса внутри головы были слышны даже сквозь пальбу. И, кажется, это был не вопрос.

Но я ответил:

— Сам справлюсь!

— Что? — Когда залпы вновь сменились звуками перезарядки, девчонка подняла на меня заплаканный взгляд. В то время как металлическое клацанье было уже намного ближе к нашему ненадёжному укрытию, чем раньше. Ещё несколько секунд и целями станем мы…

— Защитите её!

— С удовольствием…

На миг кристалл стал ещё теплей. И я заметил, как по нитям комбинезона Кнопки пробежали знакомые голубые искорки.

— Теперь пули ей не страшны… — Кристалл вдруг стал нестерпимо жечь — но не жаром, а ледяным холодом . — А ты теперь поможешь забрать нам своё…

Когда расстегнул молнию, чтобы сорвать с шеи ледяной кусок камня, то заметил, как от груди вверх по коже быстро ползут полоски чёрного инея…

Обжигающий холод сдавил грудь, словно гигантскими щипцами. Под ажурными чёрными линиями кожа побледнела и стала почти прозрачной. И когда растущие тонкие полосы доползли до горла, шею тоже будто бы сковало льдом. Мой открытый рот застыл в немом крике…

Но уже в следующий миг я смог сделать жадный вдох. И начал видеть мир иначе.

Падающая с неба морось вдруг превратилась из острых холодных полосок в мелкие круглые капли. Слегка подрагивая от сопротивления воздуха, водяные шарики скользили вниз почти так же неторопливо, как слеза по щеке перепуганной девчонки. Широко раскрыв глаза, Кнопка замерла, уставившись на меня.

— Я что… Могу управлять временем? — Пока я задавал вопрос, кристалл перестал доставлять мне неприятные ощущения. Теперь под рукой на груди осталась лишь пустая цепочка. А по сети чёрного инея постоянно пробегали рыжие искорки.

Никто не властен над течением времени… Оно неумолимо…

Слева от меня послышался гулкий «бу-м-м-м». Это пролетающая мимо толстая пуля врезалась в крышу машины, за которой пряталась Кнопка. И смялась, словно жевательная конфета. Разбросав вокруг места удара медленные искры, мятый кусок металла неторопливо полетел в другую сторону, медленно кувыркаясь по широкой дуге. И, встречаясь с круглыми капельками дождя, разбивал их в облачка водяной пыли, плавно оседающие вниз или увлекаемые закрученным потоком воздуха.

— Но… Как? — Я не мог оторвать взгляд от этого завораживающего зрелища. — Как это возможно?

А как муха почти всегда улетает из-под руки человека?

Пока я размышлял над ответом, испуганные глаза девчонки плавно зажмурились — почти одновременно со звуком удара пули о сталь. И она ещё сильнее втянула шею в плечи, прежде чем медленно закрыть побледневшее от страха лицо ладошками.

А далёкий шёпот будто бы рассмеялся:

Теперь твоя очередь жалить в ответ, маленькая муха…

Ещё целый ряд пуль летел прямо на меня, слегка расходясь в стороны. И шагнув в сторону от этого маленького роя свинцовых жал, я попытался лучше рассмотреть того, кто их выпустил.

Из-за прицела короткого чёрного ствола, в мою сторону смотрели равнодушные узкие глаза. В них не было ни страха, ни удивления, ни злобы. Только спокойная уверенность в своих силах. И в своей правде…

Но что же это за правда такая, которая позволяет тебе вот так спокойно расстреливать людей? Уничтожать их, словно назойливых насекомых… В чём причина твоей уверенности в своей правоте? Что заставляет тебя без всяких сомнений давить на курок, зная, что под твой огонь может попасть перепуганная девушка, которая точно не имеет никакого отношения к вашим смертельным играм.

Преданность господину? Деньгам? Чести?

Я вновь покосился на Кнопку, заодно шагая в сторону от ещё одной короткой очереди, летящей мне в шею. Девчонка прижалась к машине, полностью закрыв лицо руками. И, кажется, тонко визжала от ужаса. Почему-то её голос сейчас не размазывало в низкий бас, как на замедленной пластинке.

Из-за чего она должна сейчас пострадать? Из-за чьих-то чужих интересов?