Я [презираю] аристо полностью

— Чего? — Я, в свою очередь вопросительно глянул на Фродрика.

— Он думает, чшто мы русские колдуны.

— Правильно думает. — Я сам кивнул пареньку в ответ.

Но Фродрик тут же снова подал голос:

— Не, тут наоборот надо головой мотать, если хочешь согласиться. — Сбросив с себя остатки пут, бесаратец покачал головой и осмотрелся. — А мы точщно не опоздали?

— Время есть. В том числе и на это… — Я вытащил из ножен свой клинок. И когда пленники вновь ахнули, поспешил с продолжением. — Скажи, что я помогу им развязаться. И пусть бегут отсюда.

— Не се страхувай! — Фродрик тоже поднял перед собой руки и обратился к древним соплеменникам. — Ние щче ви помогнем да избягате!

— Не искаме да бягаме… — Из толпы вышел сухой старик с длинющей бородой. И сурово нахмурил разбитые брови, оглянувшись на остальных. — Искаме отмщенье…

Остальные парни и мужики под его взглядом тоже расправили плечи. А следом за ними и женщины.

— Они не хотят бежать… — Оглянулся на меня Фродрик.

— Да я и сам понял. — Шагнув к деду, я разрезал верёвку на протянутых ко мне сухопарых загорелых руках и указал ему на трупы имперских солдат у соседней хаты. — Тогда пусть сами вооружаются.

И пока я освобождал остальных, старик сам подал им пример, подхватив какую-то рогатину из рук заколотого односельчанина. А когда я разрезал последние путы, он шагнул ко мне, встав по стойке смирно:

— Заповядайте, господарю!

— Чего?

— Говорит, приказывай. — Фродрик тоже подхватил длинный острый шест из баррикады.

— Скажи, что они сами по себе. У нас своё дело… — Я махнул на старика рукой и присмотрелся в указанную пацаном сторону. Оттуда уже тоже поднимался жирный чёрный дым и слышался грубый хохот.

Но прежде чем Фродрик начал переводить, боевитый дед подступил ещё ближе. И стукнув о землю древком, затараторил сам:

— Господаре, там на площчада башчибозуци обират! Не можете да го направите сами! Дори в този си вид няма да ви послушат!

В ожидании перевода я направил на Фродрика вопросительный взгляд.

А он нахмурился:

— Там в центре сейчщас наёмники грабёж устраивают. Говорит, они даже тебя не послушчают.

— А мы и не собираемся разговаривать! — Обрядившись в солдатский пояс, Таисья заткнула за него клинок. И, перехватив винтовку поудобнее, отбросила за спину толстую чёрную косу. — Пошли быстрей, порвём этих гадов!

Ухмыльнувшиеся при этих словах мужики, видимо, поняли её без перевода. За это время все успели кое-как вооружиться — у кого-то — штакетина от забора, у другого — оглобля от перевёрнутой телеги.

Мелкий пацан, подхватив вожжи моего вороного, успокоил коня и подвёл его ближе.

— Оставь себе. Дарю. — Я махнул рукой на предложенные поводья и указал в ту сторону, из которой слышался хохот. — За мной!

Центральная площадь посёлка открылась нашему виду как только мы достигли конца улочки. И, осторожно заглянув за угол, я увидел там тех, кого старик называл башибузуками.

Вместо синей формы и красных шапочек эти разбойники были наряжены кто во что горазд. От расшитых кафтанов и курток, ярких поясов и тюрбанов начинало натурально рябить в глазах. На некоторых висели явно трофейные эполеты и аксельбанты — бандиты вешали их на себя как украшения, а не так, как полагалось по форме. Толстые цветастые кушаки напичканы оружием — старые однозарядные пистолеты, кривые сабли и даже пара карабинов…

Разодетые в пух и прах разбойники разделились на две группы по пять человек в каждой. Одни сидели на каких-то тюках вокруг огромного кострище в центре площади, над которым высилось несколько столбов с обожжёнными трупами. Рядом с ним в землю были воткнуты и целые колья, на которых тоже повисли несчастные пленники. Кажется, некоторые ещё были живы…

Развалившиеся на поклаже наёмники по очереди прикладывались к большой бутыли, наполненной мутной жижей. А в центре этого адского привала на коленях стояла нагая смуглая девушка. Прикрываясь руками, она, пыталась подняться на ноги. Всё её стройное тело было покрыто какими-то красными росчерками.

— Валле, курва!!! — Хриплый возглас от одного из бишибузуков в сторону девушки вызвал новый приступ хохота. — Валле!

Длинный кнут выстрелили в сторону пленницы следом за окриком. И когда на её плече осталась новая красная полоса, она вновь упала на колени.

— Валле! — Ещё щелчок. И девушка снова принялась неловко вставать на ноги, превозмогая боль от ран.

— Чё-то не похоже на туранский…

— Алканцы. — Прошептал за моей спиной Фродрик.

— Ты их тоже понимаешь?

— В основном ругательства… Он сказал «пляши, шлюха».

— Да это я и сам понял… Как сказать «замри»?

— Ндало.

— Угу…

Остальные разбойники были неподалёку. И занимались погрузкой таких же туго набитых тюков на телегу, запряжённую тощей гнедой кобылкой. И ещё пара осёдланных лошадей паслась неподалёку, флегматично жуя сваленное у какого-то коровника сено.

При этом грузчики точно так же спокойно перешагивали через останки солдат в чёрно-белой форме и крестьян в простецких рубахах. О том, что это когда-то были люди, можно было догадаться только по забрызганной кровью одежде. В остальном это уже были скорее фрагменты, а не тела.