Я [презираю] аристо полностью

— Когда… Когда мышчь попадёт в клетку… А кот будет танцевать с волками…

— Флор ва бе санга албастру! — Надрывный голос прорицательницы словно двоился на тонкий женский и какой-то грубый мужской. — Йар зап негра ва ингроп стау албастру!

— Цветок выпьет кровь… голубую… — Фродрик шептал мне прямо в ухо. — А снег… чщёрный… закопает звезду… Или нет… похоронит… Тоже голубую

— Мунти се вор лупта кул соар! Дар импру вор мури дэ фуриэ!

— Горы будут… Будут драться с солнцем… Но вместе умрут от… от ярости, чшто ли…

— Ун пот гащ патру си фьяр альб ва дэвор!!!

— Один… э-э-э… поместит чщетыре… И белый зверь их сожрёт… нет… его сожрёт, а не их…

По окнам и стенам ударил новый массивный залп, мешая селянам и нам вести ответный огонь. Пара человек, которая всё-таки попыталась отстреливаться, ахнула. И, зажав раны, пострадавшие селяне отползли вглубь разорённой комнаты. Среди них была и Таисья…

— Плевать! — Девчонка лишь огрызнулась, когда мы потянулись к ней на помощь. — Слушайте дальше! Про лысого уже чё-нить скажет или нет⁈

— Бойкул абандо ва кчепта щтор пичик! — Ханга продолжала заходиться исступлении, не обращая внимания ни на выстрелы, ни на летевшие со всех сторон щепки и пыль, ни на окружающих её селян. — Сапта солбани сенора вор мури! Си соар сангра ва ройсу!

— Солдат… Брошченый… Солдат, которого бросили… — Фродрик пригибался и щурился от залетавших в окна пуль. Но всё-таки продолжал бормотать. — Солдат примет помощчь кота… Семь крыс… нет… семь старых крыс умрут… и солнце… И взойдёт кровавое солнце…

— Апой дистригатор се ва ащкундэ эль ку ун щкут бурбур! — Кажется, из горла трясущейся ворожеи вылетали уже четыре разных голоса. Один шипел, другой сухо скрипел, третий тоненько пищал и четвёртый хрипло рычал. — Щи ищ ва катыг пуэра!

— Тогда… не понимаю это слово… — Фродрик схватился за голову. — Тот, кто сокрушчает, что ли… Или снимает…

— Низлагает? Низложитель?

— Может быть… Тогда низложитель закроется от него щчитом… Багровым щчитом… И получшит свою силу…

Через окно на пол комнаты упал и покатился булыжник, завёрнутый в горящую тряпку. И ещё один. И ещё… Всё помещение тут же заполнилось едким чёрным дымом, не смотря на попытки селян потушить начинающийся пожар.

Но голоса, вырывавшиеся из горла ворожеи, словно не нуждались в чистом воздухе. Она наоборот стала кричать ещё громче, полностью перекрывая кашель наших соратников, канонаду и крики с улицы:

— АПОЙ БАТРАН ХОТ ВА КАДЭ!!! МАТАР БЛЭСТЭМАТА СИ САПТА СЬОРИ ИЧ ВОР ГАЩ ЛИБЕРАТ!!! ДИН КАРЭ ВОН МУРИ!

Фродрик вдруг перестал съёживаться от каждого выстрела. Сейчас он спокойно смотрел на прорицательницу и внимал каждому слову, спокойно повторяя их уже на русском, совсем без запинок и южного акцента:

— Тогда старый вор упадёт…

Хриплые крики на туранском послышались совсем рядом с окнами. Топот копыт, кажется снова нарастал… Подкрепление, что ли…

Оборонявшие дом селяне палили на улицу уже не глядя, прямо через ставни. Ещё пара человек упала на горящий пол, словив ответные выстрелы… Грохот копыт уже был явно где-то в деревне…

— Проклятая мать и семь сестёр станут свободны… — Продолжал спокойно вещать Фродрик, глядя прямо в широко раскрытые глаза ворожеи. — От чего и погибнут…

— ВОН МУРИ!!!

— Погибнут…

— ДАКА НУ…

— Если не…

— ЙУР-Р-Р-А-А-А-А-А-А!!!

Громогласный вопль, долетевший с улицы заглушил и гул пламени, и крики ворожеи и даже выстрелы. Лишь грохот сотен копыт был ему аккомпанементом:

— ЙУР-Р-Р-А-А-А-А-А-А!!!

Массовый боевой клич вдруг распался на множество отдельный восклицаний, почти каждое из которых сопровождалось паническим воплем или предсмертным хрипом. И ещё иногда звуком, с которым звонкий клинок рассекает одежду и ещё живое мясо на кости…

Кони снова дико заржали, загрохотали выстрелы… Но уже не в нашу сторону…

Тяжело раненый в грудь старик, сидящий под окном напротив меня, вдруг улыбнулся. Струйка ярко алой крови побежала из уголка морщинистого рта. Но, прежде чем его взгляд остекленел, он произнёс одними губами:

— Хайдуки… Навреме…

— ЙУР-Р-Р-А-А-А-А-А-А!!! — Мальчишеский крик прозвучал совсем рядом с домом. И сквозь дырявую от пуль ставню в окне над стариком я успел заметить, как на моём вороном коне мимо пронёсся тот самый щуплый паренёк. Размахивая короткой шашкой, он летел в атаку на рассыпанных туранцев вместе с лавой из других конников, одетых в тёмно-зелёные мундиры и барашковые папахи…

И мир погрузился во тьму…

Лишь мелкие отблески иногда вспыхивали в этой сплошной темноте — словно под закрытыми ве́ками…

И призрачный вихрь донёс из пустоты угасающий шёпот:

Теперь он знает, что нужно делать…

И мы тоже…

— Гор? — Тонкий голосок будто бы звучал с лёгкой тревогой. — Тая? Тиг? Вы как себя чувствуете? Фродрик, вы в порядке?

Я открыл глаза и попытался сфокусироваться на бордовом силуэте…

София? Нет, Кнопка… Да к чёрту эту дурацкую кличку! У неё есть имя! Красивое имя…

— Ива?