Ну вот. Тебе опять сказали не самую лицеприятную правду. Разве мужчина, пытающийся завоевать девушку, так должен действовать? Я бы даже скорее решила, что он меня испугать и оттолкнуть пытается, если бы не те поцелуи. Если бы не те чувства, которые этот волк во мне начал пробуждать за такой короткий период.
− Почему вы всё это мне рассказываете? Почему… − я запинаюсь, пытаясь подобрать слова.
− Почему не берегу твою хрупкую девичью психику от потрясений и правды обо мне? — в глазах Дамиана появляется насмешливая ирония. — Я отвечу. Но сначала ты ответь мне на вопрос, который я тебе задал ранее. Почему ты не открылась сегодня Рейнару?
Выдохнув, я замираю на пару секунд. Таращусь на князя огромными глазами, заодно вспоминая всё, что за сегодня успело случиться. Вспоминая встречу с бывшим женихом и свои мысли. Дамиан склоняет голову, смотря на меня в упор. Выжидающе.
− Я подумала о том, что уже доверилась вам. Что вы всегда говорите мне правду даже неприятную и пугающую, поэтому вам я верю больше, чем Рейнару.
− Видишь, ты сама ответила на свой вопрос, − криво усмехается князь. — Я хочу твоего доверия, Ася. Чтобы мне ты верила больше, чем кому-либо. У тебя есть ко мне ещё вопросы?
В ответ я лишь мотаю головой. Вопросов куча, но сейчас я не уверена, что готова услышать на них ответы. Потому что Дамиан опять скажет правду. А она, оказывается, довольно тяжело переваривается.
− Хорошо, − усмешка волка становится понимающей. − Тогда можешь идти отдыхать, а я ещё поработаю. И да, у нас сегодня ужинают Сиггард, скорее всего, со своей «ягодкой», так что я жду, что ты присоединишься и составишь мне компанию.
«У нас»? Ну реально, как о супружеской паре, он о «нас» говорит.
− Я же ваш камердинер, − чисто из упрямства напоминаю князю, поднимаясь из кресла.
Снимаю артефакт с шеи, прячу его в нагрудный карман. Оправляю пиджак, разглаживая ладонями чуть примявшиеся полы.
− Ладно. Я тебя представлю, как камердинера, если тебе так хочется, − отмахивается от моих слов Дамиан. Смеряет меня потяжелевшим взглядом, буквально в жар окуная. Чёрные глаза вспыхивают волчьим голодом. — Сегодня твоей вечерней формой должно быть платье, а рабочее место — рядом со мной за столом. А сейчас иди, Ася. Иначе я забуду, что у меня ещё есть дела, и продолжу то, что мы начали в лесу. И не уверен, что смогу остановиться.
В общем из кабинета я вылетаю пробкой, на бегу поздоровавшись с удивлённо вскинувшим голову Шимоном. Проскакиваю приёмную, чувствуя, как птицей трепыхается в груди наивное девичье сердце. Испуганно и взволнованно оно трепыхается. А в животе разливается трепещущий томительный жар, заставляющий прикладывать прохладные ладони к горящим щекам и бежать ещё быстрее.
Ну вот как он одним лишь взглядом умудряется пробудить во мне страх и возбуждённое предвкушение одновременно?
В душе полный раздрай. Почему-то именно сейчас, когда я воочию могу убедиться, насколько мой личный кошмар опасен, насколько он хитёр и коварен, насколько может быть жёстким, я его всё меньше боюсь. Ну как так? Почему эфемерный образ из снов, больше надуманный, чем реальный, пугает значительно сильнее, чем реальный мужчина? Неужели всё дело в том, что неизвестность всегда страшнее? Ведь наш мозг сам дорисовывает её самыми ужасающими деталями.
Вот и он сам мне на это намекнул. Показывает ведь всё, как есть. И своего палача, который когда-то был среди посланных за мной ищеек. И то, что не побрезгует взять заложников, чтобы взять верх над Изидором. И признаёт, что его есть за что называть монстром.
Тогда почему я больше е верю, что для меня он опасен? Почему доверилась? Почему душа не противится мысли о браке с ним, а сердце наоборот взволнованно замирает?
И как мне с этим быть? Принять нашу парность? Не спорить с судьбой, поддаться физическому притяжению и положиться во всём на сильного мужчину, столько лет меня оберегающего?
И есть ли у меня вообще выбор в этом вопросе? Или я просто трепыхаюсь, теша себя иллюзиями? Потому что он мне это разрешил, давая время привыкнуть, пока сам всё сильнее опутывает своими сетями.
Не верится мне больше, что он отпустит и отступится.
Но и желания бежать, я больше не испытываю. И не знаю пока, как к этому относиться.
На всех парах выбежав в общий зал, я уже сворачиваю к ступенькам, чтобы подняться к княжеским покоям и спрятаться в своей комнатушке, но, ступив на первую ступеньку, понимаю, что так нельзя. Я тут не в гостях, у меня есть обязанности. Сам Дамиан ведь работает. Значит, и мне не стоит прохлаждаться.
Вздохнув, поворачиваю назад к кабинету. Стребую с Шимона информацию о привычках князя, которую он мне обещал расписать ещё утром. А потом не мешало бы найти экономку и заглянуть на кухню, чтобы посмотреть, как идут приготовления к ужину. И послушать, что говорят слуги об этом Сиггарде и его «ягодке». И Шимона расспросить, если у него будет время. Надо же мне знать, с кем ужинать предстоит.
