А в следуюущю секунду произошло нечто из ряда вон выходящее. Касим схватил меня за затылок, сорвав с головы хиджаб и, стремительно приблизившись, накрыл мои губы своими. Внутри все перевернулось. Меня впервые целовали. Точнее не так. Меня уже пытались поцеловать в выпускном классе школы, но тогда я ответила мальчику на его поцелуй. Ничего грязного, мы даже языки не использовали, но я все же целовала в ответ. А сейчас я так растерялась, что от испуга и неожиданности сжала губы и крепко зажмурилась. Позже я проанализирую свое поведение и пойму, как это выглядело со стороны Касима. Как будто мне был неприятен его поцелуй. Но это же была неправда. Мне нравилось, как его запах обволакивал меня, нравилось ощущение напористых пальцев, зарывающихся в мои волосы и растрепывающих косу. Нравилось ощущение его обладания мной. Как будто он ставил на мне свое клеймо. Словно захватывал, помечал, делал своей. А я стояла как истукан и ничего не делала. Руки плетьми повисли вдоль тела, спина вжималась в холодный металл, глаза были все так же зажмурены, а губы – сжаты.
Несколько секунд губы Касима скользили по моим, запуская ток по нервам, а потом он так же резко оторвался от меня и сделал шаг назад. Повернулся в сторону и провел рукой по волосам, зарываясь в них пальцами. Потом ладонь соскользнула на лицо, и наконец Касим опустил руку.
– Иди домой, Алсу, – сухо произнес он.
– Касим…
– Домой, я сказал! – рявкнул он, и я, сорвавшись с места, понеслась к воротам. Мама всегда учила меня не пытаться вести диалог с разъяренным мужчиной, потому что аргументов он в этот момент не услышит, а я могу еще сильнее усугубить ситуацию.
Влетев во двор и заперев калитку, я услышала шум мотора и визг покрышек на асфальте, а потом – тишину. Касим уехал. Мне бы выдохнуть облегченно, но до меня наконец дошло, что он пытался сделать, и что сделала я. Ужас разлился холодной волной по позвоночнику, заставляя меня дрожать. Он же пытался проверить, нравится ли мне. Для него, оказывается, это было важным. Вот почему он возил меня в рестораны, почему пытался познакомиться поближе. И по этой же причине нарушил наши традиции и поцеловал меня еще до никаха… Я зажмурилась и с досадой застонала. Черт побери, теперь он точно был уверен в том, что неприятен мне. Мысли хаотично метались в голове, пока я, тяжело и часто дыша, пыталась привести их в порядок. Пыталась прислушаться к себе, чтобы понять, а нравится ли. Ничего не получалось, и я была готова завыть, только бы отключить сейчас эмоции и начать здраво рассуждать. В больнице же всегда получается, почему в тот практически самый важный момент моей жизни я не могла собраться?
– Алсу, ты так быстро вернулась! – услышала я голос мамы из гостиной. – Все в порядке?
– Да, все хорошо, – я старалась отвечать как можно бодрее, пока сбрасывала с себя обувь и дрожащими пальцами расстегивала пальто.
– Иди посиди с нами.
– Мамуль, я хочу в душ, замерзла, – голос уже начал подрагивать в преддверии истерики, которая подкатывала к горлу огромным комом.
– Ты уверена, что все нормально? – переспросила мама, выйдя в коридор.
Пустив голову, я прошмыгнула мимо к лестнице.
– Все прекрасно, мамуль, правда замерзла.
– Вы на улице, что ли стояли?
– Мгм, – коротко ответила я, преодолевая последние ступеньки.
В голове стоял такой гул мыслей, что я не соображала, куда бегу и что собираюсь делать. Главная из них долбила громче всех, отбивая ритм, похожий на барабанный.
Он. Отменит. Никах.
Он думает, что неприятен мне. Он уверен, что я не хочу замуж именно за него, а не в принципе.
Влетев в спальню, я заметалась по ней, как раненый зверь в клетке. Почему я его не остановила? Почему просто не расслабила губы, позвляя себя поцеловать? И что теперь делать? Если он и правда отменит наш брак, то что я буду делать? Тормознула посреди комнаты и подняла голову к потолку. Ну давай же, ты, кто там сверху, подскажи. Дай хоть какой-нибудь знак, что мне делать. Но знака не было. на втором этаже нашего дома было привычно тихо. Я даже могла сказать, кто чем сейчас занимался дома. Мама наверняка смотрела один из любимых сериалов. Эм в наушниках играл в какую-нибудь компьютерную игру, Карим строил из конструктора очередной город или по роликам в интернете изучал программирование, а папа в своем кабинете смотрел новости. Все это было такой уютной домашней рутиной, что она должна была бы меня успокоить, но нет. Мне хотелось рвать на себе волосы. Даже, может быть, вырваться из своей комнаты и прокричать что-нибудь, что все домочадцы поняли, как мне плохо. Как я снова поступила необдуманно, и из-за этого завтра наша семья может стать изгнанниками из привычного круга общения. Я снова застонала, когда осознала масштабы трагедии. Бизнес папы сильно пострадает в этой ситуации, как и репутация всей семьи.
