Она рассеянно кивнула, продолжая, не отрываясь, смотреть на меня. А меня, если честно, уже начал напрягать этот вечный испуг в ее глазах. Вначале такая реакция вызывает азарт и хочется доказать самому себе, что можешь преодолеть этот барьер и вывести девушку из ступора. Но когда игра затягивается, она начинает раздражать и ты перестаешь получать от нее удовольствие. Я старался отбросить это чувство, когда с моей помощью халат Алсу превратился в шелковую лужицу у ее ног, а потом уложил жену на кровать. Навис сверху, поставив одно колено между ее бедер, и возобновил ласки.
Склонившись над ней, я обвел языком раковинку уха, прикусил мочку, отчего Алсу слегка дернулась, но я сжал ее талию ладонью, заставляя оставаться на месте. Провел губами по шее, на пару секунд задержавшись на колотящейся под ушком жилке. Очертил скулу и добрался до губ. Я сминал их своими, кайфуя от отклика, который давала Алсу. Мне казалось, что поцелуи – это для нее некая зона комфорта со мной. Она уже знала, чего ожидать, привыкла к ним, а потому с готовностью отзывалась. Но вот когда мои губы скользнули вниз к груди, а пальцы забрались под сорочку и начали подниматься вверх по бедру, я почувствовал, как каждая мышца в ее теле напряглась, и Алсу словно превратилась в камень. Руки, до этого еще лежавшие на моих предплечьях, опустились на кровать и не двигались. Я поднял голову. Крепко зажмурившись и высоко подняв голову, моя жена кусала нижнюю губу. Я нахмурился.
– Алсу, все нормально? – спросил я, прекратив шарить под ее сорочкой, вытащил оттуда руку и уперся ладонью в кровать. – Алсу?
–Да, – выдохнула она тяжело. – Все нормально, продолжай.
Мои брови еще ниже спустились на переносицу.
– Ни черта не нормально, – раздраженно произнес я. – Посмотри на меня. Алсу, открой глаза.
– Сейчас, дай, мне минутку, – выдавила она из себя, и внутри меня все завибрировало от ярости. Это уже ни в какие ворота.
Я резко вскочил с кровати и вылетел из комнаты, распахнув дверь так, что та стукнулась о стену. Вошел в кухню, где из источников света горели только тусклые лампочки под кухонными шкафчиками. Набрал стакан воды и залпом осушил его, с грохотом поставив пустую емкость на кухонный островок, а затем уперся ладонями в столешницу. Похоже, я немного переборщил с уверенностью в своих силах. Мне казалось, моего обаяния и терпения хватит на то, чтобы растопить Алсу, но я просчитался. И это раздражало. Я был в ярости, когда не мог получить желаемое, а уж тем более, когда дело касалось секса, и особенно в момент, когда в паху болезненно ломило от желания. Я хотел Алсу просто до одурения, но теперь, похоже, мне предстояло потратить целую кучу времени на то, чтобы расположить к себе собственную жену. Закрыв глаза, я опустил голову и крепко сжал челюсти. Чертова прорва времени всажена на воздержание – и вот такую награду я получил.
Я не знала, что со мной. Тело как будто задеревенело. Сколько бы я ни пыталась уговорить себя расслабиться и попытаться почувствовать удовольствие от прикосновений Касима, ничего не получалось. Каждую мышцу будто сковало холодом, нервные окончания натянулись до критической отметки, а дыхание остановилось, как и сердцебиение. Этого мгновения ступора хватило, чтобы разозлить Касима. Я видела, в какой ярости он был, когда вскочил с кровати и покинул спальню. Как только он вышел, мое тело мгновенно расслабилось, и на меня навалилась такая усталость, что стало казаться, будто конечности налились свинцом. Мне нужно было пойти за ним, поговорить, но я не могла подняться с постели.
Снова прикрыв глаза, я прислушалась к ощущениям. Анализировала каждый миг с момента появления Касима в спальне и ругала себя за такую реакцию. Снова и снова проклинала свое тело за то, что оно не хотело отзываться на ласки мужа. Что же со мной не так, если я каждый раз так реагировала на мужчину? То при первом поцелуе впала в ступор и стояла как истукан. А теперь вот… И ведь в такой важный момент, когда настало время показать Касиму, что я готова была попробовать. Что пыталась раскрыться перед ним, продемонстрировать свое доверие. Я разочарованно захныкала, прикрыв глаза ладонью. И что теперь делать? По-хорошему надо было пойти за ним, но я умру, если он отвергнет меня. Если он скажет, что больше не хочет пробовать, я ведь сойду с ума от унижения. Но нужно было что-то делать. Я инстинктивно чувствовала, что если упущу этот момент, мы никогда не сможем наладить связь между нами.
