– И что же ты станешь делать теперь, раз уж я наконец произнесла их? Обычно человек, достигая цели, пребывает в растерянности, потому что теряет смысл существования.
– Мой смысл – это ты, а тебя я терять не намерен, – произнес Касим, впиваясь в мои губы поцелуем, в котором растворялась я сама и все страхи, которые были у меня до этого момента. Теперь я была уверена в том, что Касим стал моей семьей, моей второй половинкой.
– Все, больше не могу! – выдохнула я, падая на кровать в номере отеля. – Больше я не выйду на улицу, Касим.
Я почувствовала, как Касим погладил мои икры и начал медленно разминать их под мои тихие стоны.
– Больше не куплю ни одной вещи и не пойду ни на одну ярмарку. С меня хватит прогулок. Завтра мы целый день спим в номере.
Мы посетили Вену, Прагу, Брюссель, и теперь были в Амстердаме, который, казалось, исходили вдоль и поперек. Здесь я купила несколько мешочков с луковицами тюльпанов. Мы обсуждали с Касимом наш будущий дом, и я сказала, что засажу сад тюльпанами, розами и пионами. В саду в доме родителей были посажены в основном деревья, цветов было совсем немного, я же хотела, чтобы в моем собственном они пестрили разноцветными шапками и радовали глаз.
Несмотря на усталость и обилие эмоций, я была расслаблена и внутри меня как будто поселилась гармония. До этой поездки я металась. В родительском доме у меня было очень много ограничений. Носить хиджаб. Не смотреть на мужчин. Не улыбаться слишком широко при посторонних, чтобы не сочли легкомысленной. Не смеяться и не разговаривать громко. Не спорить с отцом и другими мужчинами моей семьи. Не… не… не… Касим же предоставлял мне свободу. У меня было такое ощущение, что я вдохнула ее пьянящий запах и у меня закружилась голова. Наверное, мне предстояло совершить еще не один дурацкий поступок, чтобы научиться принимать внимание и заботу собственного мужа, но я уже была на пути к этому. Предполагаю, именно из-за ограничений и понимания, что сама я не смогу никогда позволить себе, например, купить ничего стоящего за собственные деньги, я сходила с ума и всячески противилась покупкам, которые меня подбивал делать Касим. Потому что я еще не чувствовала, что эти деньги наши, мне они казались его личными, пока он не произнес волшебную фразу:
– Позволь мне быть мужчиной. Я хочу баловать тебя подарками и покупками. Хочу, чтобы ты ими наслаждалась. Для меня это один из способов показать свою заботу о тебе. Не отказывай мне в этом.
И я позволила. Мне пришлось немного наступить на горло собственным принципам, провести не один внутренний диалог, чтобы смириться с таким положением вещей. Как-то мама сказала, что во мне умерла феминистка и добавила, чтобы я похоронила ее поглубже. И я хоронила. Каждый день. Теперь уже без сожаления.
Касим оторвался от моих ног, и я протестующе застонала.
– Потерпи немного, моя девочка, – со смешком произнес он, вставая. – У меня звонит телефон. Да, Леш? Так. Кто? А твои парни? Отвезли в больницу? – Касим подошел к панорамному окну и уперся ладонью в раму. – Живой? Это хорошо. Мгм. Я тебя услышал. Скажи Вале, чтобы поменяла нам билеты на ближайший рейс. Не спорь, Леш, ситуация начала выходить из-под контроля. Я все сказал. До связи.
Я подобралась и села на кровати, встревоженно глядя на мужа.
– Касим, что случилось?
– Нам придется вернуться домой раньше, Алсу.
– У тебя неприятности?
– Назовем это осложнениями.
Я вскочила с места и прижалась к спине мужа, обвив руками его талию. Грохочущее сердце пыталось пробить ребра. Моя щека покоилась на широкой спине мужа, пока его ладонь поглаживала мою.
– Не о чем беспокоиться, я все решу.
– Касим… – я тяжело сглотнула, только сейчас осознав, что если с ним что-нибудь случится, я, наверное, умру. И это осознание врезалось в меня, словно товарный поезд на полной скорости. Я поперхнулась воздухом, когда поняла, что чувства, которые я испытывала к мужу, были гораздо сильнее тех, которые я ему озвучила. – Если с тобой что-то… – выдавила из себя, не в состоянии закончить фразу.
– Все будет хорошо, – ответил он, а потом повернулся ко мне и заключил мои щеки в ладони, заставляя смотреть ему в глаза. – Ты мне веришь? – Я кивнула. – Тогда верь до конца. Я все решу, – повторил он. – Ты в безопасности, так и останется.
– А ты?
– И я, моя девочка.
Он пару минут смотрел мне в глаза, выискивая в них что-то, взглядом задавая немой вопрос, на который я не знала правильного ответа. Или знала, но пока все это было в новинку даже для меня самой, так что произнести что-либо вслух я бы вряд ли решилась.
– В душ?
– В душ, – ответила я.
– Сейчас дождемся вестей от Валентины, посмотрим, сколько у нас времени на сборы, и пойдем в душ. Ты, может, иди первой.
– Я с тобой хочу.
Я снова вцепилась в мужа, словно обезьянка, не желая отпускать его ни на шаг. Он усмехнулся и поцеловал меня в макушку, пока я, зарывшись носом в высокий ворот его свитера, глубоко вдыхала успокаивающий запах его тела. Телефон Касима коротко пиликнул, и он поднял руку, чтобы проверить сообщение.
