Потом его лицо скривилось – когда он увидел, как я оглянулась на выход, и он просто бросился мне наперерез.
Прежде чем я успела сделать шаг к двери, рывком обогнул угол стола и крепко взял меня за плечи, развернув к себе.
Наклонился сверху, пытаясь посмотреть в лицо, но я отвернулась.
Было горько и страшно, ведь мне в жизни не убежать от него, если он сам меня не отпустит.
И я просто не могла, не имела права показать эти чувства ему. Поэтому прятала лицо, как капризная девчонка.
– Тина, милая, посмотри на меня, пожалуйста, – услышала я, с усилием сдерживая пелену наползающих на глаза предательских слез. Они грозили затопить все, лишить меня контроля, заставить рыдать на груди Грегори Дарта…
Нет. Никогда.
– Зачем? Мне все ясно, – сказала я, пытаясь унять дрожь в голосе. – Вы хотите, чтобы я была вашим развлечением! Наивным, глупым развлечением с чувствами!
– Да нет же!
Грегори отпустил одно мое дрожащее плечо, мягко положил на щеку ладонь и очень аккуратно развернул к себе. Ну не драться же с ним было… Тем более что у меня никаких шансов.
Я подчинилась. В этой кабинке я заперта наедине с тигром. Мне просто некуда деваться.
И встретилась взглядом с озабоченными, но добрыми фиолетовыми омутами.
Он и сам сейчас был озабоченным, мягким и внимательным.
– Тина, послушай, пожалуйста. И попробуй понять. Ты ведь очень умная девушка. Я не говорю тебе полной правды, и не зря. Посмотри, стоило тебе узнать лишь маленькую часть этой правды, и ты уже готова бежать от меня, роняя туфельки и продавая квартиру. Да, мне нужно, чтоб в тебе проснулись чувства ко мне. Но я не собираюсь делать из тебя игрушку. Это все не ради развлечения! И пойми ты! Я сам не смогу остаться холодным и избалованным дельцом, как ты сказала. Уже не смогу. Это просто невозможно! Неужели так сложно в это поверить? Да мне на секунду расстаться с тобой сложно! Можешь это понять?
«Ну и ну…» – подумала я, растерянно глядя в его искреннее, красивое и мужественное лицо… которое вдруг начало таять и расплываться. Мои ноги стали ватными, я инстинктивно вцепилась в локоть Грегори. Меня закачало, как тонкое дерево на ветру.
– Тина! – услышала я его взволнованный голос, прежде чем ощутила, как меня поддерживают его руки.
И тут мир выключился, словно схлопнулось изображение на экране.
Что же такое! Сказать, что меня всего перекосило внутри, когда Тина вдруг ослабла под моими руками, – это не сказать ничего. Меня просто вывернуло наизнанку, как будто это у меня закатились глаза, а мышцы потеряли силу.
Слабая, как котенок, она вцепилась в мой локоть, в затуманивающемся взоре мелькнул откровенный страх.
Я подхватил девушку в охапку, отчаянно преодолевая панику, и уложил на диван. Заблокировал дверь магией. Нам не нужны свидетели, ведь ее обморок явно имел магическую природу и был связан со мной.
Это просто разрывало сердце.
Это – и ее бледное, внезапно осунувшееся, беззащитное лицо, как и осознание того, что я, мое естество, моя магия, имеет на нее какое-то влияние.
Вот как. Хотел использовать девушку, а теперь сам рвусь на части, когда ей плохо. И еще ужаснее – не могу пережить, что плохо ей из-за меня.
Проклятие.
Да, проклятие. Все, что связано с ним, связывает мне руки и портит кровь. А мое холодное сердце подвергает испытаниям, слишком жарким для него.
Тина и не думала приходить в себя. Я мягко похлопал ее по щекам, помял виски. Кровь не вернулась в ее лицо.
Тогда тихонько коснулся ее поля магией, чтобы влить сил, вернуть сознание.
Ничего. Напротив, девушка побледнела еще больше.
Я до боли сжал кулаки. Думал лишь секунду.
– Эрми! – громко прошипел я.
Разумеется, мой постоянный спутник откликнулся сразу. Дверь в кабинку приоткрылась, и вошел Эрми, обретая видимые очертания прямо на глазах.
– Вы звали, сэр? – слегка склонив голову, спросил он и тут же бросил взгляд на Тину.
– Осмотри девушку, похоже, это по твоей части. Какой-то магический обморок, и от моей магии ей лишь хуже.
Эрми тихонько склонился над Тиной, положил руку ей на лоб.
Что же такое! Внутри меня саднило, даже когда ее касался Эрми – пожилой и безупречный слуга, которого она никогда не смогла бы воспринимать как мужчину.
– Что с ней, Эрми? Ты понимаешь? – спросил я сквозь зубы.
Эрми убрал руку и с сожалением поглядел на меня:
– Сэр, боюсь огорчить вас. Но есть лишь одна правдоподобная версия. Вы ведь немного воздействовали на Тину своей магией…
– Почти нет! – резко бросил я. – Даже ограничивал свой особый шарм.
– Я знаю, – спокойно кивнул Эрми. – Но вы накачали ее бодростью, успокаивали нервную систему. Что вы делали прямо перед обмороком?
– Всего лишь хотел снова успокоить ее, – честно ответил я.
Я ведь действительно почти не вмешивался. Лишь дарил ей спокойствие и бодрость, когда мое собственное сердце рвалось от ее страхов и тревог.
– Ясно, сэр. Это можно назвать аллергией. Организм девушки не усваивает вашу магию. Мою тоже не усвоит. У него защитная реакция на магию другого мира.
– Только на магию другого мира? – напряженно переспросил я.
