– Ну, что она исчезла прямо перед премьерой, и что на твоем листочке эта вступительная реплика. Подумала, вдруг тут есть связь.
Миа улыбнулась и положила ладонь на руку подруги.
– Мы больше не будем говорить об этом, у вас там в театре и так достаточно драмы, правда? Это просто случайное совпадение, хорошо?
– Хорошо, – кивнула Сюсанне. – Чертов алкоголь, только жалеешь потом о нем.
– Согласна, – улыбнулась Миа. – Я больше никогда не буду пить.
– Да-да, я всегда так говорю на следующий день, – посмеялась Сюсанне. – Но как только я снова прихожу в себя, я как будто забываю о своем обещании. Разве это не странно?
– Да, очень странно, – улыбнулась Миа.
– Мне пора бежать, – сказала Сюсанне, поднявшись. – Надо заскочить домой, переодеться перед репетицией. А то будет слишком много скользких взглядов, если я приду в той же одежде, что и вчера. Все тут же начинают переглядываться и обсуждать, кто сегодня ночевал не дома, понимаешь?
– Понимаю, – кивнула Миа.
Она встала и обняла Сюсанне.
– Спасибо за помощь, – сказала Сюсанне. – Увидимся как-нибудь в ближайшее время?
– С удовольствием. Но никакого пива. На чай или что-нибудь такое.
– Окей, – улыбнулась Сюсанне.
Светловолосая девушка взяла сумку и вылетела из главного входа отеля, изо всех сил стараясь казаться трезвой.
Холгер Мунк сидел у кабинета Миккельсона в Грёнланде в легком раздражении. Он жалел, что согласился на прослушку телефонов, теперь все должны ходить на эти личные встречи, лицом к лицу. У него не было на это времени. Девочки еще живы, но скоро умрут. Так и будет. Если это тот же преступник. А это был он же. Чуть-чуть другой метод, отклонение от схемы, но это он же. Женщина. Но у них ничего на нее нет. Тысячи звонков, но ни один ни к чему не привел. Абсолютно ни к чему. Если наблюдения свидетеля верны, конечно. Он внушал доверие. Пенсионер. Женщина. Между тридцатью и тридцатью пятью годами. Примерно метр семьдесят роста. Волосы собраны в тугой хвост под капюшоном. Прямой нос. Это может быть кто угодно. Где она держала их в заключении? Мертвы ли они уже?
Мунк достал из кармана жвачку и забарабанил пальцами по стулу. Он договорился с Мией забежать в дом престарелых, быстро переговорить с матерью, наконец сделать это, но уже подумывал все отменить. У него просто не было времени. Во всяком случае, если надо тратить полдня на ненужные встречи, как сейчас. Быстро забежать в дом престарелых, сказать, что он думает, и бежать дальше. Как-то так. Он должен сказать ей, пока не слишком поздно. Пока все наследство не получил какой-нибудь шарлатан, пообещавший ей вечную жизнь на небе. Он кинул взгляд на часы в телефоне, чувствуя все большее раздражение.
Андреа и Каролине нет. Они исчезли из-под его присмотра, уже после того, как он взялся за дело. Скоро их усыпят. Помоют. Оденут в кукольные платья. Повесят с рюкзаками на спине. Если он не найдет их первым. Холгер почувствовал себя затерявшимся в тумане. Он не знал, куда идти. Что должно быть следующим шагом? Женщина, которую никто не знает, – это единственное, что у них есть. Трансвестит Рогер Баккен. Этот след для них почти оборвался. Миа звонила ему посреди ночи, хотела рассказать что-то срочное, но бормотала так невнятно. Ему пришлось попросить ее лечь спать. Прослушка телефонов. Нет, это никуда не годится. Надо поговорить с Габриэлем. Можно же, наверное, удалять личные разговоры. Не вносить их в отчеты. Как вчерашний разговор с Мией.
– Холгер, входи.
Миккельсон выглядел обеспокоенным, Мунк мог сосчитать складки на его лбу.
– Как наше положение? – спросил он, когда Мунк сел.
– Так же, как вчера. Никаких новостей о женщине с фоторобота, мы продолжаем проверять, но, судя по всему, дохлый номер, к сожалению.
– «Альфа-один» – и никаких следов девочек, как это возможно?
Вдруг Мунк почувствовал себя снова на школьной скамье. У ректора в кабинете, слушая выговор. Ему это очень не нравилось, но сейчас он ничего не мог поделать.
– Я сам не понимаю как. Все выглядит очень хорошо спланированным, вот что я могу сказать. Если бы это было случайно, мы бы давно поймали ее.
– Этого недостаточно, просто недостаточно, – зарычал Миккельсон.
– Ты меня за этим сюда позвал? Взбучку я мог и по телефону получить.
– Нет, извини.
Миккельсон снял очки и потер глаза. Плохой знак. Сейчас что-то будет.
– На меня надавили сверху, – продолжил он, надев очки обратно на нос.
– Кто? Министерство юстиции?
– Да, почти.
– Мы делаем все что можем.
– Да, это я объяснил, но дело не в этом.
– В чем проблема? – спросил Мунк.
Он уже начал терять терпение. У него полно дел поважнее.
– Это касается Мии, – сказал Миккельсон, посмотрев на Мунка.
– Что с Мией?
– Ну… – Миккельсон снова снял очки. – Они считают, она представляет риск. Меня попросили отстранить ее от дела.
– Отстранить ее от дела? Ты что, полный идиот? Мы только что привезли ее сюда. Она не хотела, ты это понимаешь? Она не хотела, а мы ее уговорили. Потому что мы чертовы эгоисты. А теперь снова убрать ее? У меня просто нет слов.
– Ну, полно, Мунк. Я не это имел в виду.
– А что ты имел в виду?!
