– Вообще не особо, – сказала Миа. – Есть что-нибудь еще? Современное? Для чего он используется сейчас?
– Подождите секунду.
Миа зажала трубку плечом и взяла еще пастилку. Во рту по-прежнему был вкус алкоголя.
– Тут не так уж много. Свадебные фотографии, сделанные в форте. Пикник пенсионеров.
– Это все?
– Да. Хотя нет, погодите…
Снова тишина.
– Не знаю, пригодится ли это, но в 2013 году там поставят памятник. Не в самом форте, а на берегу реки.
– Что за памятник?
– Он называется «Матери Мунка». Бронзовые статуи матери и тети Эдварда Мунка.
– Ну конечно, – пробормотала Миа.
– Я чем-нибудь помог?
– Конечно, Габриэль, большое тебе спасибо.
Она собиралась положить трубку, но Габриэль остановил ее.
– Вы там с Мунком?
– Да.
– Как у него настроение?
– Вроде ничего, а что?
– Можно мне с ним поговорить?
– Хорошо.
Миа передала телефон Мунку.
– Да, я понимаю, – говорил Мунк по телефону. – Но не парься так над этим, это личное, у нас сейчас есть вещи поважнее. Что? Да, от этого можно сойти с ума. Что? Да, я получил это от одной подруги в интернете. Она называет себя margrete_08. Но не заморачивайся. Да, да, понимаю. Поговорим позже.
Мунк, посмеявшись, передал телефон Мии обратно.
– Что там?
– Ничего особенно, кое-что личное.
– Он хорош, – сказала Миа.
– Кто? Габриэль? Да, бесспорно. Мне он нравится. Рад, что мы нашли его сейчас.
Миа съела еще одну пастилку и немного опустила окно.
– Ты что-нибудь узнала от него? Про форт Исенгран?
– О да.
Она рассказала Мунку то, что только что сообщил Габриэль.
– Черт подери, – пробормотал Мунк. – Значит, все дело во мне? Это я виноват, что эти девочки умирают?
Мунк зажмурился и сжал руку в кулак.
– Мы пока точно не знаем, – сказала Миа. – Сколько нам еще ехать?
– Полтора часа.
– Думаю, я немного посплю, – сказала Миа.
– Правильно. И за меня поспи.
Солнце уже почти встало, когда они подъехали к полицейскому заграждению. Мунк показал удостоверение, и их пропустили к молодому полицейскому с взъерошенными волосами. Выглядел он так, будто только что проснулся. Они припарковались около маленького красного домика, кафе «Галэйен». Карри встретил их и показал дорогу дальше вдоль старой каменной стены. Миа различила набережную реки на другой стороне, где собирались возводить бронзовые статуи. Мать и сестру Эдварда Мунка. Лауре Катрине Мунк и Карен Бьелстад. Миа много знала о Мунке. Большинство живущих в Осгордстранде много знали о нем. Они всегда гордились, что Мунк жил в их маленьком местечке. Несмотря на то, что в его времена благородные дамы с отвращением закрывались зонтиками от уродливого художника. Разве это не типично? – подумала Миа, открыв молнию на белой полиэтиленовой палатке, которую поставили криминалисты. Тогда его ненавидели, но теперь все забыли об этом. Было ли так со всеми художниками в этой стране? Они должны умереть, чтобы мы оценили их? Она отметила, что это не ее мысль. Это мысль ее мамы. Искусство и литература всегда занимали почетное место в их доме. Часто Миа сидела за кухонным столом и слушала мамины рассказы, почти как на школьном уроке. Они с Сигрид как ученицы, каждая со своей тарелкой каши, слушали маму Эву, ревностного учителя.
Карри казался поразительно бодрым и болтал всю дорогу до палатки. Опытный полицейский мог вначале показаться холодным и жестким, со своей бритой головой и худощавым телом, но Миа знала его лучше. Карри был очень талантлив, и с большим добрым сердцем, хоть и выглядел и часто вел себя, как бульдог.
– Два выпускника. Парочка. Из школы в Глеммене. Они были немного не в себе, и мы отправили их домой.
– Не имеют к этому отношения? – спросил Мунк.
– Нет-нет, они еле говорили. В жизни не видел таких трезвых выпускников. Думаю, из-за увиденного алкоголь мигом испарился из их организмов.
– Какие-то наблюдения от соседей? – спросила Миа.
– Пока нет. Отделение полиции Фредрикстада сейчас ходит по домам. Но сомневаюсь, что мы что-нибудь найдем.
– Почему? – спросила Миа.
– Серьезно?
Карри криво улыбнулся.
– Тут не совсем новичок орудует, правда?
Они вошли в палатку, а навстречу им вышел пожилой мужчина в специальном пластиковом костюме. Миа удивилась, увидев знакомое лицо. Она много раз работала с криминалистом-патологоанатомом Эрнстом Хьюго Виком, но думала, что он уже давно ушел на пенсию.
– Мунк. Миа.
Вик кивнул им.
– Привет, Эрнст, – сказала Миа. – Вы проехали весь путь из Осло ради этого?
– Нет, – вздохнул Вик. – Я спрятался на даче неподалеку, чтобы побыть в покое, но это не помогло, как видишь.
– Что у нас тут? – спросила Миа.
Вик снял с себя пластиковый шлем и перчатки. Он зажег сигарету и стряхнул землю с сапога.
– Они лежали тут недолго. Думаю, максимум час до того как их нашли.
– А время смерти?
– Примерно то же.
– Их убили здесь?
– Похоже на то, – сказал старик. – Но точно не скажу, пока не сделаем вскрытие. Что это такое, Мунк? Должен сказать, это одно из самых странных убийств, которые я видел. Сурово.
– Что вы хотите этим сказать? – спросила Миа.
