Я путешествую одна полностью

– Я послал людей, – сказал он через некоторое время. – В Гардермуэн, на вокзал, в Торп и машины, куда нужно, но чувствую, что она снова нас обманула.

Мунк почесал бороду и снова взглянул на свое лицо в отражении.

– Миа, что это за чертовщина такая, а?

Миа пожала плечами. Она понимала, что все обращались к ней, когда дело касалось таких вещей, но в этот раз ее голова была совершенно пуста. Квартира, полная зеркал? Кому может нравиться все время смотреть на себя в зеркало? Человеку, который боится исчезнуть? Которому нужно все время смотреть на себя, чтобы знать, что она существует? Какая-то мысль начала принимать очертания, но не до конца. Она так устала. Она сдержала зевок. Пора и правда немного поспать. Со всех углов было видно, что ей нужен сон.

Глава группы обыска, низкий мужчина пятидесяти с чем-то лет, Миа забыла как его зовут, показался в дверном проеме.

– Что-нибудь есть? – с надеждой спросил Мунк.

– Ничего, – ответил тот.

– Что вы нашли?

– Нет, действительно ничего. Ни фотографий. Ни личных вещей. Ни рукописных записок. Ни газет. Ни горшков с растениями. Только немного одежды в шкафу и косметики в ванной. Как будто она тут не живет.

Вдруг у Мии случилось дежавю с острова Хитра. У нее было точно так же. Никаких личных вещей. Только одежда, алкоголь, таблетки и кофемашина. Казалось, это было очень давно. Стертое воспоминание, хотя едва прошло три недели с того дня, когда она сказала свой последний тост небу, готовая к исчезновению.

Пойдем, Миа, пойдем.

– Она здесь не живет, – сказала Миа.

– Что? – спросил Мунк.

Миа ощутила жуткую усталость, но собралась с силами.

– Она здесь не живет. Малин Штольц живет здесь, но это не она. Она живет в другом месте.

– Что ты имеешь в виду? Она не Малин Штольц?

– Нет никакой Малин Штольц, она нигде не зарегистрирована, это поддельное имя, – раздраженно сказал Мунк.

– Где же она живет? – спросил Ким.

– В другом месте, иди за мной, – прорычал Мунк.

Было видно, как сильно он вымотался.

– Здесь негде держать девочек, – сказала Миа.

Она села на стол. Была так измотана, не в силах стоять. Глаза защипало. Ей нужно выбираться из этой квартиры, пока все зеркала не треснут вокруг нее.

– Малин Штольц живет здесь. Но она – не Малин Штольц. Ее личные вещи лежат где-то в другом месте. Где она может быть самой собой. И где она держала девочек. Дача или домик на отшибе. Отмени людей в Гардермуэне и Торпе. Она не уедет из страны.

– Откуда ты знаешь? – спросил Мунк.

– Она любит быть дома, – вздохнула Миа. – Не спрашивай, почему.

– Оставим их там сегодня, – сказал Мунк. – Нам надо вернуться в дом престарелых. Кто-то должен что-то знать о Малин там.

Он повернулся к Киму.

– Организуешь? Опросишь всех сотрудников?

Ким кивнул.

– Мне нужно немного поспать, – пробормотала Миа.

– Поезжай домой, я буду держать тебя в курсе.

– Тебе и самому надо поспать.

– Я справлюсь, – сказал Мунк раздраженно.

– Ну что, сворачиваемся? – спросил коротышка.

– Нет, – сказала Миа.

– Почему нет?

– Чего-то не хватает. У нее есть место, где она прячет вещи.

– Мы все обыскали, – сказал коротышка, раздраженный комментарием Мии, будто он не знает свою работу.

Миа была не в силах быть вежливой, она слишком устала.

– Линзы, – сказала она.

– Что?

– Линзы. Она пользуется линзами. Она оставила здесь одежду и косметику, значит, оставила и линзы.

– Откуда вы знаете, что она пользуется линзами? – спросил начальник группы обыска.

Он уже поднадоел Мии.

– Я видела ее с голубыми глазами. Другие видели ее с глазами разного цвета. Здесь где-то есть линзы. Если она спрятала их, возможно, мы найдем еще что-нибудь.

– Но мы обыскали… – начал он.

– Ищите еще, – прорычал Мунк.

– Но где?

– Линзы должны храниться в холоде, – сказала Миа. – Прощупайте зеркала.

– Но…

– Начините с ванной. Должно быть место, где она прячет линзы. Прощупайте зеркала. Прощупайте… Твою мать.

Миа встала и потеряла контроль над телом на секунду. Колени подкосились, но Ким успел подхватить ее прежде, чем она свалилась на пол.

– Миа?

– Миа, ты в порядке?

Миа пришла в себя и выпрямилась. Она не любила выглядеть слабой. Не перед коллегами. Твою мать.

– Все нормально. Надо только немного поспать и поесть. Позвоните мне, ладно?

Пошатываясь, она дошла до двери. Выйдя из квартиры, она сразу почувствовала себя лучше. Квартира, полная зеркал. Все стены, с пола до потолка в зеркалах, кто может жить в такой?

Миа спустилась по лестнице и попросила одного из полицейских отвезти ее домой. Домой. Какой к черту это дом. Это не дом никакой. У нее нет дома. Она жила в гостиничном номере в Осло, вещи ее лежали на складе, и у нее был домик на Хитра. Вот кем она сейчас была. Никем. Вот почему так больно смотреть на себя в зеркалах.

Она пластом упала на кровать и уснула в одежде.

– Мама, что ты делаешь?

Марион посмотрела на маму, сидевшую на диване у окна. Мириам сказали не открывать шторы, но она уже больше не могла. Ей просто необходимо было выглянуть, вспомнить, что внешний мир существует.

– Просто смотрю в окно, милая, почему ты встала?

Марион подошла и села на коленки к маме.

– Не могу уснуть.