Петр Николаевич пытался сгладить, устроить «ознакомительную встречу». Но Владимир Александрович проигнорировал попытки «инженера». Более того, положение Петра Николаевича как главы гвардии оказалось под вопросом. Поступила информация, что гвардейцы готовят письмо-петицию на имя Великого князя с просьбой обратно принять их под свою руку. Опять по Царском селу начал вороном нарезать Феофан в компании Антония. Митрополит агитировал против иоаннитов — предлагал разгромить общины по всей стране. Я так понимаю, заодно целили и в «Небесную Россию».
Единственной моей удачей стало назначение Янжула министром финансов. Столыпин решил показать свою независимость от Владимира Александровича, назначил министра в пику. Но с самим Иван Ивановичем состоялся непростой разговор.
— Своего назначения я не добивался, милостивый государь — грозно начал Янжул после того, как мы столкнулись с ним перед аудиенцией у Столыпина — Плясать под вашу дудку не собираюсь!
— Помилуй, Господи — перекрестился я — Иван Иванович, и в мыслях не было указывать вам. Но пожалуйста, прислушайтесь к умным людям, что писали эту записку.
Я подал Янжулу документ, в котором мы с Щекиным пытались «заткнуть» самые очевидные дыры в финансовом законодательстве страны. Обязательные резервы кредитных организаций в Центральном банке — аналог системы страхования вкладов, ежегодный публичный аудит всех финансовых организаций с капиталом от ста тысяч рублей, фьючерсы на зерно на Питерской бирже. Последнее позволит крупным фермерским хозяйствам страховать риски неурожая. В этот же пункт я вписал систему госрезервов — склады с пшеницей и ячменем в основных сельскохозяйственных регионах страны.
— Продавать, когда зерно сильно дорожает и покупать, когда дешевеет? — Янжул быстро просмотрел документ — Дельно, дельно. Не ожидал…
— По рабочему вопросу — вы и так все знаете — развел руками я — Карты как говорится, в руки.
— Работу фабричной инспекции и права профсоюзов расширим — кивнул министр, дочитал документ — Про немецкие кредиты не понял.
— Сейчас самое время брать — я почесал бороду.
Нет, сбрею! Устал от нее — сил нет.
— И брать много. Будет сближение с Германией, а значит хорошие условия.
Про то, что после начала войны кредиты можно будет не отдавать — я умолчал.
— На что же брать?? Под какие проекты?
— Два дела. Людишки мои говорят, что канал очень нужен. Соединить Белое море с Онежским озером. А також новый порт. Романов на Муроме. Незамерзающий.
— Для вывоза зерна? — мигом сообразил Янжул — В идею Проливов значит не верите?
— Не верю, и более того, считаю вредной! И на сей счет даже сошелся в грудки с нашим послом в Париже.
— Читал в газетах. Нелидов конечно, зря настраивает царя… — министр тяжело вздохнул — Идею портового города и железной дороги к ней целиком и полностью поддерживаю. Займусь сразу после назначения. Про кредиты и госрезервы поручу узнать и составить справки.
— Работаем? — я протянул Янжулу руку.
Тот пожал ее:
— Работаем!
Встреча с Владимиром Александровичем все-таки состоялась. На… стрельбище в Царском селе! Во время соревнований на кубок «Лучший стрелок».
Как оказалось, Великий князь так и оставался августейшим председателем «Императорского Общества размножения промысловых и охотничьих животных и правильной охоты». А самому «августейшему» никто почему-то не сообщил, что соревнования проводятся под эгидой «небесников», да еще на приз, который оплатил лично Распутин.
Вот он и приперся со всей своей свитой, официальной из адъютантов-секретарей и неофициальной из прихлебателей, гвардейских офицеров и прочей массовки. И всем кагалом ввалились в павильон при стрельбище, где как раз мы подводили итоги первого этапа.
А павильончик маленький, толпой неспособно — тесно. Кругом столы да таблицы, повернуться особо негде, а с князем человек пятнадцать вперлось. Давка как в трамвае, только я от стола повернулся на шум входящих, как нас с великим князем нос к носу и притиснуло.
Ну, не то, чтобы прямо пузами столкнулись, но близко-близко. Итальянцам, может, на такой дистанции разговаривать в самый раз, а вот русским явно неудобно. И разорвать ее никак — у меня сзади стол, у князя свита, да и пятиться перед мужиком ему нельзя, свои же не поймут. Потому он и начал с наезда:
— Что здесь происходит???
— Стрельбы на кубок «Лучший стрелок», Ваше императорское высочество, — дипломатично поклонился я, пряча в бороде кривую усмешку.
— Это гвардейское стрельбище! Почему здесь посторонние???
Дык мы тут с разрешения командующего гвардией Петра Николаевича, но говорить это напрямую, пожалуй, не стоит — зачем подставлять хорошего человека? Тем более, что есть и другой ответ:
— Стрельбище законным образом арендовано, вот бумаги.
Я подал лежавший на столе договор аренды, составленный по моему настоянию Варженевским. Как чуял, что пригодится.
— Почему стрельбы проводятся без уведомления Общества правильной охоты? — нашел к чему докопаться великий князь.
Я с изумлением развел руками:
— Так мы же не охотники, а глиняные тарелочки — не промысловые животные, так, балуемся…
— Безобразие! Выйдем, господа!
