У него была дача. Он меня закормил тем, что выращивал, причём его никогда нельзя было поймать на преступлении. Общежитие, стук в дверь, открываю –никого, а стоит ведро картошки или черешни. Или прихожу на работу, а на моём стуле висит пакет со всякой мелочью: лук. чеснок, фасоль, яблоки с мою голову и т. п.
Говорю ему: «Федор Иванович, не надо этого делать, мне родители всё это дают». «Много- не мало, ешь или закатывай, дочка».
У него был друг Виталий Бокалдин – известный на Кубани поэт, с ним он учился в школе и в институте. Федор Иванович тоже писал стихи, но никогда не показывал, говорил: «Чепуха!». Хотела бы я почитать эту «чепуху». Был у него один недуг, но об этом не мне судить.
После Нины Романовны на заведывание пришла Логинова Елена Федоровна, кандидат наук, доцент.
Всё стало по-другому. Сказать, что это добрый человек, это ничего не сказать. Она просто готова была стать для всех сестрой, а для меня матерью. Её задания были дружескими, всегда с улыбкою, не помню, чтобы мне она делала замечания. Правда, на ошибки в русском языке указывала в тактичной форме. Кафедральные «писатели» типа А. и О. нервы ей вытрепали, да и другие деятели пытались под себя подмять, но этот крепкий солдатик был по-настоящему крепким. Кафедра не знала нареканий и в экзаменационный период, порядок был и в бумагах, имя которым легион.
Елена Фёдоровна, Лидия Константиновна, я, Ира.
Я прошла по конкурсу, напуганная арестами на кафедре, боялась каких-либо подработок, а преподавательская зарплата в сто двадцать рублей никак не устраивала. Помогли друзья, устроив в профессиональное училище, где зарплата двести двадцать рублей плюс такая же премия в квартал. Елена Федоровна отговаривала меня, говорила, что ещё надо будет учить в институте дочь. Потом, когда я стала немного полнеть, называла меня «толстая Дзюба».
Нина Мишаустовна – мудрая адыгейская жена, доцент, старший преподаватель. У неё есть маленький сын – поздний ребёнок. Он часто приходит с ней на работу, так как в садик его не водили— домашнее воспитание. Сочувствую матери, которая в таком положении, всё-таки должна ходить на работу, и ей каждый день приходится придумывать истории, почему она опоздала на работу и почему надо на два часа раньше уйти. Это что-то типа: «Шёл, встретил Аллу Пугачёву, помог ей перейти дорогу».
Однажды смотрю, Мишаустовна прибежала, нервно что-то выкладывает из далеко не дамской сумочки, среди этих предметов был и утюг. «Зачем утюг?», – спрашиваю. Говорит, что забывает посмотреть, выключила ли его из розетки. Нине Мишаустовне я очень благодарна за русский язык. Она учила меня грамотности, раскрыла тайны языка, например, будучи докой в языке, считает, чтобы стать грамотным, надо знать такой раздел как «Словообразование». Учила житейской мудрости: муж – это крыша над головой – разводиться нельзя. Её «крыша» периодически поколачивал, ревнуя к каждому столбу, брутальный джигит служил на кафедре политической экономии престижного вуза.
Были ещё три преподавателя: Галина, Фаина и Инна, которые ко мне очень хорошо относились, но кампания чистки команды первого секретаря КПСС в Краснодарском крае Медунова и его зятя Эдигарова, работающего доцентом на кафедре философии, приобрела всесоюзный размах. Получили сроки стрелочники: Галина, Фаина, Инна. Их жизнь оказалось разрушенной: ушли мужья, умерли родители, серьёзные сроки в среде, абсолютно чуждой им.
Как говорят, от сумы и от тюрьмы не зарекайся. Господи, помоги, вразуми нас не оступиться.
Владимир Александрович Качаев – тип человека, каким должно быть заселено общество людей. Образован, работает по специальности, окончив институт Дружбы народов, в совершенстве знает английский язык, понимает язык пушту, так как работал в Афганистане, красив, правда, немного лысоват. В сплетнях не участвует, людей не осуждает.
Трудовая повинность. Я и Качаев.
Готов защитить честь института на сборе моркови и на спортивных состязаниях, куда вместе со мной и второй лаборанткой был направлен. Страна должна знать своих героев. На Затон (это место на берегу реки Кубань, именно там проходили спортивные соревнования вузов города) мы прибыли к назначенному времени. Как говорится, в боевом снаряжении: я и Качаев в спортивной одежде, а Людмила Николаевна в юбке. На месте было решено не палить Кривоносову и тихо удалиться в сторону пивной забегаловки Затона. Сказано – сделано. Потом у нас это был пароль-призыв: «А не пора ли нам на соревнование!»
Людмилу Николаевну на кафедру привела я. Она моя соседка по Красной – жила в квартале левой стороны улицы, а я жила на правой. А Людмила в свою очередь познакомила меня с Лихатской Галиной – моей подругой по сей день. У Людмилы семья: муж и двое детей. Она прекрасно готовит, любит шоколад, причём до такой степени, что заказывает его в Москве, а потом прячет от своих детей, говоря: «У детей должна быть здоровая мать!».
