"Аневризма", - поставила мне диагноз на следующий день жена Синцова, врач-стоматолог. Мы снимали какую-то рекламу для <Видео-интернэйшнл>, и она приехала со своим мужем на съёмку. <Это очень хреново!> - как будто прощаясь со мной, она тревожно покачала головой. Я быстренько всё досняла и, напуганная Аллой, поехала к невропатологу в родную академию. Оказалось, слава Богу, всё не так страшно, я просто что-то сильно застудила, милая немолодая врачиха-невропатолог прописала лечение, которое за неделю вернуло меня к возможности нормальной сексуальной жизни: Именно к возможности, нормальная сексуальная моя жизнь окажется неожиданно за горами, за долами, в тридевятом царстве, в неизвестном государстве, сбежит она от меня, мне придется долго искать её, всходя на вершины, но чаще срываясь с них вниз. Предчувствуя эту потерю, я всю неделю корчилась в судорогах от страшной боли, получая свои последние оргазмы от своей любимой девушки:, а потом умирала от этой боли, становящейся во время оргазма абсолютно невыносимой: на нашем смертном ложе Любви.
Мази, таблетки, лечение: кончилась боль - и кончились наши близкие отношения: навсегда. Впереди занималась зарей моя новая жизнь, неизвестная, пугающая: Не сразу она наполнится счастьем и благополучием. Одиночество и смерть будут вести меня за руку к моему счастью. Сдохнешь в такой невеселой компании, пока увидишь свой Свет!
* * * * *
"Я шел мимо радостных, новогодних витрин, проталкиваясь через истеричную, предпраздничную суету, я шел, ничего не замечая...", - вывела я на выдранных листах из неизвестной тетрадки первые строки этого повествования.
Я встала среди ночи, голова гудела, затылок горел... меня качнуло, и я, ослабевшая, села за стол. С час я наблюдала за болтающимся электрическим шнуром, свисающим с потолка. Вздрогнула после оцепенения, вытащила с полки первую попавшуюся тетрадь и написала первые строки этой книги...
Я шла мимо радостных, новогодних витрин, проталкиваясь через истеричную, предпраздничную суету, я шла, ничего не замечая, в одной руке тянулся мой ребенок, в другой сумки с подарками. Я давно уже разучилась что-либо ощущать, о чем-то сосредоточенно думать, я шла как во сне. Я разговаривала с Лизой, улыбалась ей, но была не с ней, меня не было.
Через несколько дней, почти сразу после Нового года, меня ждала операция, ждала SRS, уже оплаченная суммой в две тысячи долларов, уже в подробностях оговоренная... Не избежала я её, не смогла смириться с собой. Меня ничего не пугало, меня ничего не могло уже напугать. Я не задумывалась о последствиях, я шла к неизвестной цели и не знала, что ждет меня впереди.
Сухой морозный снег искрился, в детстве я любила зачерпывать его смешной своей варежкой и рассматривать под фонарем. Снежинки своими сказочными формами звали меня за собой в свой заколдованный мир, я долго могла стоять и смотреть в них, пока уже далеко ушедшая мама не обнаруживала мое отсутствие: "Борис, ну-ка, бегом давай, догоняй! Давай, давай... Ну, что ты опять!? Варежки промокнут". И я, важно и весомо названная Борисом, в смешном толстом великоватом пальто на вырост, с завязанным поверх воротника шарфом, в кроличьей шапке ушанке обязательно завязанной под толстыми красными от мороза щеками, бежала, по-детски неуклюже перебирая ногами, за своей мамой.
- Папа! А ты мне обещал написать сказку к Новому году, - Лиза уже лежала под одеялом и смотрела своими карими, в бабушку Изу, пуговками на меня.
- Написал, написал...
- А ты её распечатал или она в компьютере?
- Нет, Лизуль, с принтером что-то случилось, не распечатал, не успел. Может быть, я потом её прочитаю? - сказала я и сама подумала, что нехорошо обманывать ребенка, обещала написать к Новому году, значит, надо читать сказку, а она была написана только наполовину.
- Завтра уже Новый год. Ты обещал, - капризно потребовала от меня развлечения дочка.
- Хорошо, только сбегаю сейчас в душ.
Я вышла из душа, выключила верхний свет, и залезла под одеяло к своему ребенку. Чистая хрустящая постель прохладной своей половиной обняла меня гостеприимно, над нами чуть в стороне светился уютный желтого цвета ночник. Я повертела свой ноутбук поверх одеяла, но он не лег удобно для чтения, и я отложила его в сторону.
- Ладно, я по памяти тебе расскажу, - не рассчитывая на помощь компьютера, я откинулась на подушку и начала вспоминать начало сказки, её конца ещё не существовало.
- По памяти - ты всё забудешь, мне будет неинтересно, - хныкающим голосом пропищала Лиза.
- Лизка, противная. Чего ты такая капризная? Это же я написал эту сказку. Слушай и не перебивай. Кстати, а как твою подружку из твоего класса зовут, которая тебя постоянно обижает?
- Фарида.
- А фамилия?
- Джабраилова. А что?
- Ничего, просто так. Так вот, слушай и не перебивай. Иначе все сказочные персонажи обидятся и уйдут к другим детям. Понятно?
- Хорошо, хорошо.
- Жила-была крыса со своим маленьким сыночком крысом. Крысой-Ларисой звали маму и Бориской звали ее маленького крысенка:
- Папа, почему про крыс? Они противные, - Лиза выкроила недовольную рожицу.
