Открытый рот, частое тяжелое дыхание: Она опять была в забытьи и на этот раз не со своим прошлым. Мама, смирившаяся с близкой потерей, уже не плакала. Она, как всегда всё комментировала, рассказывала, как она всё правильно сделала, как она вовремя вызвала врача: Маму не в чем было упрекнуть, когда-то она всю себя посвятила нам, теперь бабушка лежачая, неподвижная, тяжело больная древней старостью, требовала внимания, заботы и адского труда, и легла тяжелым бременем полностью на мамины плечи.
Я наклонилась и приложила ухо к бабушкиной груди - свисты, хрипы, бульканье: целый квартет. То же самое было у меня в армии:
Мне поставили обычную для наших славных войск очень боевую задачу - за ночь откопать замерзшую известку из ямы в хозблоке. Я откопала: в крепкий тридцатиградусный костромской мороз, уже к полудню следующего дня у меня была температура под сорок и такие же звуки в груди. Но я была молодым бойцом <Красной> армии, меня надо было двадцать раз подстрелить или переехать на танке, чтобы я загнулась, а тогда я только с удовольствием отдохнула в госпитале.
- Попрощайся, поцелуй бабушку, - с похоронным голосом мама подтолкнула меня к синему дивану с лежащей на нём моей несчастной бабусей.
- Мама! Ну, что ты заладила, - я пришла в себя, глаза привыкли к мрачной темноте, и мне уже не чудилась в каждом углу Смерть. На хуй всех и смерть тоже! - Скажи лучше, что сказал Тугов?
- Он послушал, сказал, что это воспаление легких и что это оттого, что она лежит: от неподвижности. И сказал: <У вашей бабушки здоровое сердце, только поэтому она до сих пор жива>.
- А почему он ничего не выписал? - никак не могла понять я.
- Сказал, что уже не нужно, ничего уже не поможет. Сказал, что она дотянет до вечера, может быть, до утра, но к утру обязательно помрет, - я посмотрела на бабушку, все эти прогнозы были очень похожи на правду, от беспомощности захотелось расплакаться: Нет, нет, нет, не сейчас. Я встала с бабушкиного дивана.
- До вечера: до вечера: Уже вечер и жива бабуся: Съежу в аптеку, куплю антибиотики, - голос мой звучал ободряюще уверенно, и мама мне поверила.
- Ну, съезди, может, что-нибудь, действительно, поможет, - она смотрела на меня с надеждой.
Я доехала до ближайшей аптеки на пересечении Фабрициуса и Сходненской, припарковалась и вошла в нее. Прилавок, молодая девушка в белом халате:
- Здравствуйте! Девушка, у моей бабушки воспаление легких:, - я вошла в аптеку и задала свой первый вопрос с таким видом, с таким мрачным и грустным лицом, что провизор сразу прониклась сочувствием к заботящемуся о своей бабушке внуку.
- А Вы врача вызывали? - спросила она.
- Вызывали: Ей девяносто два года, ей ничего не выписали.
- Бывает: Сейчас такие врачи, они не только старушек не хотят лечить, - ей было стыдно за своего коллегу. - Я вам сочувствую. Бабушка Ваша лежачая?
- Да, она слегла несколько месяцев назад.
- Воспаление легких часто бывает в таких случаях: - подтвердила слова Тугова провизор.
- Девушка, мне нужны антибиотики, пусть дорогие, но самые сильные.
- Да, сейчас: Вот, самые сильные, что у нас есть, но они, действительно, дорогие, - она достала с полки маленькие пузырьки с белым порошком внутри и поставила передо мной. Я купила их столько, сколько она сказала. От души и очень искренно ее поблагодарила. Добрая девушка и хороший провизор - она была на своем месте, что бывает в нашей жизни удивительно редко. Она, с готовностью хорошего человека помочь, заменила бесполезного участкового Тугова, выполнив его работу. Выполнила очень удачно, выписав, точнее порекомендовав необходимое и правильное лекарство, училась, наверное, этот провизор в институте на пятерки. Через пару дней бабушке стало лучше. Я заезжала каждый день. Еще через пару дней мы приехали с Игорем, моим двоюродным братом. Бабушка бодрая сидела на диване и ела: Ела, как и я обычно по вечерам борщ. Мы, удивленные, стояли в дверях.
- Бабуля! Вот это да! Мы с тобой еще двадцать раз Новый год справим вместе, - мы вошли и сели рядом. Я крепко обняла ее, такую нежность я испытывала только к своей дочке и к бабушке.
- Мои дорогие, какие вы у меня красавцы, - бабушка полотенцем вытерла рот, она всегда, прежде чем поцеловать, вытирала рот полотенцем или большой салфеткой, всегда лежащей у нее на коленях. Мы поцеловались. - Как у вас дела? Как работа? Всё хорошо?
- Всё хорошо, бабуся, - хором с Игорем ответили мы.
- Ну, видели? Сегодня целый день сидит, смотрит телевизор, и абсолютно в своем уме:, всех узнает:, - мама, гордая победой над болезнью, естественно, с обязательной сигаретой, стояла на обычном своем месте в дверях. - Вчера приходил Тугов, глаза выпучил: <Как? Бабушка ваша еще не умерла? Не может такого быть.> Послушал ее, сказал, что хрипы еще есть, но дела идут на поправку. Увидел лекарства, сказал, что они дорогие. Я сказала, что сын купил. Он спросил, где и кем ты работаешь.
