- Не знаю, - и взгляд её опять повис куда-то вниз.
- Значит, все-таки влюбилась, - гневно, голосом Отелло я попыталась выяснить серьезность её любовной связи с арабкой.
- Не знаю: Она мне призналась в любви, - Катя убрала мои руки и опять отвернулась.
- Если бы она просто призналась в любви, ты бы сама об этом рассказала мне сразу: Ты в нее влюбилась: Ты с ней уже целовалась? - роль Отелло я к счастью позабыла и Катю по умному сценарию Шекспира душить малодушно не стала, а только разъяренно сверкала глазами и обильно брызгала слюной ей в лицо.
Катя молчала. Её гордый профиль с сжатыми губками упрямо смотрел на игрушечный город внизу.
- Ты целовалась с ней?
- Да:
- И ты ей тоже объяснялась в любви?
- Да:
- Пиздец, - подытожила я и надолго замолчала. Теперь уже я рассматривала город, окруживший невроятных размеров собор:
Два туриста, влюбленных в Питер, стояли на самом верху Исаакиевского собора и никак не могли насытиться видами любимого города, они все стояли и стояли неподвижно: лица против ветра, волосы развеваются: Такую картину представляли мы со стороны.
- Катюшон, и что дальше? - очнулась я.
- Не знаю. Я ее люблю, я ее воспринимаю, как мужчину. Она и есть мужчина. Ты была права, она тоже собирается менять пол.
- И что, ты замуж за нее собралась?
- Не знаю.
На этом мое терпение кончилось, точнее, оно кончилось уже после первого моего вопроса или первого Катиного ответа, теперь оборвалась способность делать мало-мальски вменяемый вид, я почувствовала физически, как наполняюсь злобой и яростью.
- Ебанный в рот, пиздец какой-то! Ты свихнулась, Катя! Какой на хуй замуж? За эту жирную арабку?
- Да, - такое упрямство на Катином лице я видела в первый раз.
- И как ты деток от нее нарожаешь? - попыталась я найти очевидные аргументы.
- Пока не знаю.
Мы еще долго стояли в высоте Петербурга, я сходила с ума: в этот раз от бешенства, и это было видно для каждого посетителя. Нас все аккуратно обходили стороной, а я десятки раз повторяла одни и те же вопросы. Я не смогла успокоиться, но нашла в себе силы молча доехать до нашей гостиницы. На столе в большой вазе пятнадцать бордовых вчерашних роз. Я вытащила их из вазы и долго с исступлением и хриплыми выдохами оббивала их о Катину прикроватную тумбочку. Весь номер забрызгался кровавыми лепестками, а у тумбочки они растеклись большой запекшейся лужицей. Я обернулась, Катя безучастная стояла посреди номера. <Если бы я отрезала ей сейчас голову, то этот вонючий номер стал бы выглядеть также>, - подумала я с удовольствием. Подумала и успокоилась, мне просто стало грустно, стало жалко себя и, слава Богу, захотелось спать. <Она никогда не была моей, не стала моей и в этот раз. Это не новость для меня>, - попыталась я безуспешно успокоить себя. Я лежала на неудобной гостиничной подушке и потихоньку в нее плакала. Катя лежала рядом и мирно спала, она посапывала, ей снился уже, наверное, не Путин, а гарный арабский хлопец - Соррея. Проиграл Президент на этих выборах. Спокойной ночи!
Не искренне я пожелала спокойной ночи, ночь никак не хотела благополучно закончиться и спокойно слиться с моим сном. В дверь раздался осторожный стук. Ночные звонки и стуки в дверь у меня всегда вызывают мистический страх, никогда они не предвещают ничего хорошего. Ночной звонок - и я всегда вскакиваю с постели мобилизованная на бой, как при нападении врага. Стук повторился.
- Кто это? Что надо? - я подошла к двери.
- Извините, это из охраны, Вы не могли бы открыть дверь?
- Сейчас, оденусь, - ответила я.
Я оделась, взглянула в зеркало - не очень ли заплаканные глаза: Не очень. Проснулась Катя.
- Борюшон, что случилось? Кто это стучался?
- Охранник. Узнаю сейчас.
- Мне страшно, не выходи, вдруг это бандиты, - Катя окончательно проснулась, пододвинула свою задницу к кроватной спинке и села.
- На хрен мы им нужны? Ладно, дай мне мой нож, вон, лежит рядом с тобой.
Я сунула его в карман - ножик с длинным и тонким, <стремительным>, так я его обозвала, лезвием и вышла в длинный гостиничный коридор. Передо мной мужик в костюме, галстуке и бэйждем - <Служба безопасности>. Действительно, охранник.
- Что надо? - на всякий случай грубо спросила я.
- Извините, меня прислала Лена:, - многозначительно и хитро, типа - я все понимаю, он почти в самое ухо вполголоса рассказал, что Лена меня ждет в баре внизу.
- Зачем ждет? - я всегда была <тормозом> и не сразу соображала.
- Ну, уж не знаю, Вам виднее, - его рожа стала еще более хитрой.
- Да, действительно:, - дошло до меня. - А чего она так поздно?
- Так два часа всего, самое время, - радостно постучал по своим часам охранник.
Тьфу ты, нигде покоя нет. Я поковырялась в карманах, денег никаких для чаевых не было.
- Сейчас, подождите, - сказала я.
- Ничего не надо, Лена со мной расплатилась.
- Хорошо. Передайте, сейчас спущусь.
Я вернулась в номер.
- Ну, что? Кто это? - испуганно спросила Катя.
- Охранник, - ответила я.
По тревожному стуку я вскочила, как по команде <подъём>, оделась наспех, брюки на голое тело, мне пришлось опять раздеваться и дополнить некомплект.
