Такое чувство иногда появляется перед сном. Ты лежишь и спокойно засыпаешь. Неожиданно тело цепенеет. При том, что ты прекрасно осознаёшь, что нужно просто открыть глаза и обернуться. И тем самым убедиться, что это игра воображения. Но тревога, как бы опасаясь за твою жизнь, этого сделать не даёт. Через какое-то время этот спазм проходит и страх вместе с ним.
Так произошло и сейчас. Раздался громкий щелчок, перед глазами появилась прочная на вид задвижка, которую я сразу же закрыла. Надеюсь теперь Эра не сможет войти.
Отскочила от двери, продолжая наблюдать и готовая в любой момент снова ухватиться за ручку. Но всё было тихо.
Вспышка света осветила комнату, и я обернулась. Вокруг клубилось белые и серые облака. То с одной, то с другой стороны доносились звуки. Они смешивались, образовывая гул. Маленькое облачко смело подлетели ко мне. Я с опаской смотрела, от него веяло чем-то знакомым и притягательным. Словно под гипнозом протягиваю руку и растворяюсь во вспышке света.
Это оказалось видение.
Я счастливо улыбаюсь, смотря, как на ночном небе расцветают соцветия фейверка. Руки нежно гладят уже достаточно большой животик. Маленькое сердечко билось внутри. Я знала, что это мальчик. Мой сынок. Чувство умиротворение и радости впитываются в меня нынешнюю.
Другая я оборачивается, весело и с теплотой произносит:
— Любимый, — и протягивает руку.
Туман сходится, выбрасывая меня обратно в комнату, заполненную облаками.
Тираид
— От Лукаса есть известия? — сдерживая себя, спросил у Хельги.
— Нет, пока нет.
— Шпионы?
— Тихо, — нервно выдохнула помощница.
— Почему? Уже прошло два дня! — гнев вырвался наружу, и бумаги полетели со стола. — Слушай меня внимательно, — цедил сквозь зубы, — если к завтрашнему дню я услышу то же самое… не мне тебе объяснять, что может произойти.
— Я всё поняла, мой повелитель, — положа руку на грудь, Хель склонила голову.
— Иди! — рыкнул, падая в своё кресло.
Бессилие, беспомощность овладевали моим сознанием. Было трудно дышать. Казалось, что меня придавила огромная каменная плита. Я ничего не мог сделать. Ни один лекарь и даже ведьмы не дали внятного ответа по поводу состояния Саши. Все повторяли одно и то же.
"Я не могу её потерять".
Поднялся, дошёл до шкафа, вытащил бутылку и, минуя стакан, сделал первый глоток.
Я очень надеюсь на расслабление и забытье. Всё, что угодно, чтобы не чувствовать. Но так не вышло.
Вместо спокойствия из глубин души полезли демоны, которых я пытался сдерживать. Ненависть к отцу, который пренебрёг чувствами мамы и моими. Обида на матушку, которой было не под силу справиться с болезнью, и за то, что она оставила меня наедине с этим миром без капли поддержки. Злость на ведьму Коралину, что окончательно вбила гвоздь в гроб нашей семьи.
Я сходил с ума.
Ревность к мужчинам, которые окружали первую женщину, что подпустил ближе. В девушку, по которой схожу с ума. Меня будто изнутри разрывало от чувств к ней. Привязанность, трепет, чувство нужности и необходимости, счастья и… любви?
Поднялся с пола своего кабинета и неровной походкой подошёл к столу, где лежал мой меч.
"Слишком страшно это чувствовать, — посмотрел на лезвие, — значит, нужно просто избавиться от источника".
Споткнувшись о пустые бутылки, мне удалось выбраться в коридор. Вокруг стояла тишина, всё-таки на дворе была глубокая ночь.
Как я добрался до её покоев, помню смутно, почему-то сильно болело плечо. Но не это было важно в тот момент. Я шёл сделать то, что должен был предпринять ещё очень давно.
Распахиваю дверь в спальню.
— Прочь, — прогоняю горничную. Незачем ей всего видеть.
— Повелитель, зачем Вы..? — с непониманием смотрит на меня девушка.
— Прочь! — сегодня все хотят испытать моё терпение!
Горничная вылетает из комнаты, а я задвигаю щеколду.
Страшно. Безумно страшно обернуться и увидеть её. Но ещё безумнее продолжать терпеть бурю эмоций внутри.
"Не могу, — бью себя в грудь, — я больше не могу".
В два шага преодолеваю расстояние до кровати и… всё останавливается. Буря утихает от одного взгляда на нимфу. Такую прекрасную, недоступную, мою.
Как она однажды сказала? Дым злости? Думаю сейчас он снова затих где-то под кроватью.
Недоуменно перевожу взгляд на правую руку, которая до сих пор сжимает длинный меч, и снова на нимфу, а затем на меч.
"Что я творю?"
Оружие со звоном падает на каменный пол. Руки путаются в седых волосах, ноги подгибаются.
— Прости меня, — слёзы градом льются из глаз, — прости, моя любовь. Прости…